Выбор оружия - Левицкий Андрей Юрьевич - Страница 62

А пока я поднял голову и глянул вверх. Вертолет задрал нос, будто пятился от склона. Вдруг он начал вращаться — и кабину озарил взрыв.

Не слишком яркий: чувствовалось, что между эпицентром и окружающим пространством было какое-то препятствие… стенки черного шлема, череп, мозги… Все же ударной волне удалось все это преодолеть, хотя она и затратила на них какое-то количество энергии.

Лобовой колпак пошел трещинами, вертолет качнулся, еще секунду винт вращался, затем остановился, лопасти провисли.

Машина рухнула на край бассейна.

А я, резко откинувшись назад, с головой ушел под воду.

Но даже там услышал грохот. Все вокруг заволновалось, вскипело. Чуть не захлебнувшись, я оттолкнулся от каменного дна, и тут же дно это пробороздила трещина. Сквозь воду взлетели камни, я провернулся, пытаясь за что-нибудь ухватиться, потому что меня вдруг с силой потянуло вперед и вниз… Вся масса воды устремилась в одну сторону, будто я попал в быструю горную речку.

Дно провалилось, и несколько сот кубометров жидкости обрушились вместе с большей частью бассейна и обломками вертолета. Но я успел вцепиться в трещину на склоне. Мгновение казалось, что сейчас меня утащит, тело натянулось, как струна, пальцы выворачивало, но после давление исчезло, и я повис, качаясь, будто мокрое полотенце на веревке под порывами ветра.

Грохот, лязг и шипение смолкли. Я скосил глаза: под моими ногами тянулся изломанный склон, весь в трещинах, буграх и сколах, а ниже была Долина. С ботинок лилась вода — двумя струями, которые через пару метров распадались отдельными каплями, и те летели дальше сквозь желтоватый воздух, постепенно исчезая из виду.

Голова закружилась. Кое-как провернувшись, я зацепился за что-то рукоятью ножа и, скрипнув зубами, сел в просвете между двумя булыгами. Сверху посыпалось мелкое крошево, потом испуганный голос Никиты произнес:

— Химик! Ты там?

Меня била крупная дрожь, перед глазами сновали жужжащие огненные точки. Обломки вертолета лежали далеко у подножия горы. Внизу ничего не горело — вода из бассейна потушила огонь, — зато шел черный дым. И где-то там, среди валунов, почерневшего железа и расплавившегося пластика, лежало тело Лесника, раздавленное, как лепешка, которую бросили в мельничные жернова.

— Ты! — хрипло выкрикнул я, обеими руками схватил нож, выдернул и потряс, оскалившись. — Я говорил тебе: люблю таких кабанов! Когда вы падаете, то громко гремите и встать уже не можете!

Когда спустились, мне стало совсем плохо. Ноги подгибались, я едва шел, так что в конце концов Никите пришлось тащить меня, а потом и вовсе уложить на траву. Оторванный от рубахи рукав, которым замотали плечо, потемнел, набух от крови. Окружающий мир подрагивал, а иногда начинал кружиться вокруг одной точки, которая находилась где-то между глаз, звуки становились тягучими, низкими, краски бледнели…

Озабоченное лицо склонилось надо мной, и напарник спросил:

— Там же кровь камня есть, Химик? Надо ее на рану присобачить. А ну сядь, давай контейнер снимем…

Он помог мне сесть и стал расстегивать ремешки, но я сказал:

— Так просто на рану нельзя. Нужны тряпки и спирт или хотя бы бензин.

— Где ж я тебе бензин сейчас возьму?

— Раз негде — значит, пошли дальше. Мне получше чуток стало, как полежал, теперь помоги встать.

Озеро осталось далеко позади, когда мы услышали тарахтение. Пригоршня достал нож — единственное наше оружие, не считая артефактов в контейнерах, — и поволок меня под прикрытие растущего неподалеку дерева, но потом остановился.

— Знакомый звук вроде, — сказал я. Он кивнул.

— Ага. Это, кажется… Ну точно!

По полю в нашу сторону двигалась мотоповозка. Я разглядел сидящего за рулем Шрама.

— Идем, — напарник потащил меня вперед. Вскоре знакомый голос зазвенел:

— Новички, ха-ха! Видели Хозяев Зоны? А Тропова, Тропова видели, или он все прячется, никому свое лицо не показывает, истинное имя не говорит? Разбогатели, новички, деньжатами разжились или, может, артефактами?

— Заткнись, — бросил Шрам не оборачиваясь, и Звонарь смолк. Сталкер остановил повозку, кивнул нам. Позади, обняв трехлитровую банку, сидел Илья Львович. Звонарь, облаченный все в те же напоминающие пижаму одежды, гордо восседал на одном бортике с берданкой в руках, с другой стороны пристроился вооруженный автоматом Злой.

— Что с вами, молодой человек? — спросил Илья Львович, когда я, ни слова не говоря, полез в кузов. — На вас лица нет.

— Самогон свой открывайте, — велел я.

— Закуски не успел захватить, даже огурчиков…

— Я пить не хочу, для артефактов надо. Тряпки есть какие-то? Нет… Открывайте, открывайте банку, Илья Львович! Звонарь, а ты рубаху снимай, быстро!

Между нашими ногами лежали два «калаша», «узи», три пистолета и порванный рюкзак, в котором виднелись рожки и обоймы. Их там было не слишком много, но все же…

Радостно болтающий Звонарь без всяких возражений снял рубаху с непомерно длинными рукавами. Я положил контейнеры возле рюкзака и с помощью Ильи Львовича стал сооружать повязку, краем уха слушая разговор.

— Что-то не вижу я компьютера у вас, — сказал Злой. — Добыли топ-топ этот? А пацан где, америкос?

Никита, усевшись на край кузова, ответил:

— Его бюреры украли. Не Блейка, а лэптоп. Химик с Блейком к ним в деревню пошли, там у них, оказывается, целая деревня на склоне. Тут как раз я подгреб, мы обвал устроили, бюреров завалило…

— Вместе с топ-топом?

— Лэптопом, Злой. Нет, не вместе с ним. Его Блейк успел вытащить оттуда.

— Ну так где америкос?

— У америкосов, — сказал Пригоршня.

Сталкер уставился на него, Шрам обернулся, внезапно заинтересовавшись.

— Чего?

— Злой, пацан нас кинул. Взял ноутбук и к военным побежал. Поехал, вернее. Мы когда спустились — ни телеги, ни коня, ни пацана. Он в Марьяну твою втюрился, ты хоть это видел? Мы с Химиком думаем: решил с Пирсняком поторговаться. Ну и…

Шрам вдруг завел мотор. Кузов качнулся, когда он вывернул руль, Никита чуть не сверзился с бортика, а Звонарь таки упал, но не наружу — внутрь, ударившись затылком о рюкзак, захныкал.

— Ты сдурел?! - заорал Никита на Шрама. — Куда попер, эй!

— Не трынди, малый, — перебил его старый сталкер. — Шрам правильно попер, куда надо.

— А куда надо? — спросил я.

— На север. Мы когда в сарае том сидели — военные вдруг появились, всем кагалом. Мотоциклы, грузовички их, джипы… Ехали строем длинным, растянувшись, будто Долину прочесывали. Над ними вертолет сначала покружил, а потом улетел куда-то. Мы со Шрамом на сеновал залезли, оттуда глядели. Еще немного — и они бы до сарая добрались, но тут вдруг телега показалась. Далеко, поэтому мы не поняли, что в ней пацан этот. Она подъехала к мотоциклу, на котором Пирсняк любит разъезжать. Остановились, стали базарить о чем-то. С сеновала видно было, что в телеге только один человек, но кто — не разобрать. Долго они там чем-то заняты были, а потом вдруг все развернулись — и на север, причем быстро так… Строй сломался, толпой туда ломанулись. Понял, малец?

Никита обернулся, вопросительно посмотрел на меня. Я к тому времени сидел, привалившись к бортику, весь обмотанный повязками, оторванными от рубахи Звонаря. К телу были прижаты заживляющие артефакты — две крови камня и ломоть мяса.

— На севере, между двух скал, озерцо со свайными домиками, — сказал я.

После этих слов все, кроме Шрама, уставились на меня.

— Какое еще озерцо, Химик? — удивился Злой. — Какие домики? У нас тут два только озера, одно в западной части, с водопадом, другое — в восточной, от которого вы пришли. А на севере пустошь каменистая, больше ничего нет.

Я пожал плечами — несмотря на артефакт, левое после этого пронзила боль, и я решил, что больше делать так не буду.

— Значит, теперь есть. Мы с вертолета заметили, когда летали. Когда вы в последний раз ту пустошь видели?