Выбор оружия - Левицкий Андрей Юрьевич - Страница 70

Коридор полого изгибался. Мы догнали остальных, когда они проходили мимо груды камней — здесь горная порода продавила стену. Камни наполовину засыпали безногого бюрера, торс которого был закреплен на узкой платформе с гусеницами.

— Что здесь? — спросил я Никиту. Он, Шрам и Злой шли под самой стеной, глядя в глубину коридора.

— Какой-то звук непонятный, — тихо сказал напарник. — Вон дверь, они туда нырнули. Их мало совсем осталось…

Злой покосился на нас.

— Все равно осторожно, там Лесник еще. Я покачал головой.

— Нет, Лесника нету.

— Есть, говорю. Куда ж он делся?

Я промолчал, и тогда Пригоршня сказал:

— Злой, партнер мой Лесника завалил.

— Ну? — не поверил сталкер, бочком приближаясь к раскрытой двери. — Он же на вертолете был. Сел, что ли, а ты тогда… Э, дурак, а почему вертолет не взял? На нем можно было бы вояк догнать, когда они еще только к озеру ехали…

— Злой, он его вместе с вертолетом завалил.

— Чего?

— Обоих, ага.

— Как это? Что ты мне заливаешь, малый…

— Тихо вы! — шикнул я. — Злой, Лесника нет уже, короче. Что это там…

В раскрытой двери на боку лежал издохший пес-пулеметчик с развороченным брюхом. Никита слегка попятился, пригнулся и бросился вперед, перескочив через зверя.

— Стой, Блейк, иуда!!! - заорал он через мгновение, грохоча каблуками.

Я заглянул, потом шагнул в зал, сложенный из крупных бетонных блоков. В дальнем конце над полом виднелось круглое отверстие, начало туннеля с неровными каменными стенами. В темноту полого, но дальше все круче вниз уходили узкие рельсы. Начинались они посреди зала, и возле стопорного башмака на них лежала перевернутая вагонетка, из которой высыпались коробки и рюкзак. Рядом вытянулось человеческое тело.

Все это промелькнуло перед глазами, и взгляд обратился к большой железной двери, к которой бежал Никита. Из середины ее торчал круглый ржавый штурвал. Дверь закрылась с надсадным скрипом, что-то приглушенно лязгнуло, штурвал начал вращаться.

Бросив автомат, напарник сделал гигантский прыжок, навалился на штурвал, расставив ноги, словно былинный богатырь, с корнем вырывающий из земли вековой дуб, нажал… Но за мгновение до этого из-за двери донесся приглушенный щелчок фиксатора. Пригоршня закряхтел, на спине под рубахой напряглись мышцы. Я уже был рядом с ним, но помогать не стал: и так все ясно. Штурвал провернулся немного в обратном направлении, потом холостой ход закончился, и он застыл.

— Опоздал! — Пригоршня попятился, взял лежащий на полу «вал».

Шрам осторожно всунул в помещение голову, потом вошел, перешагнув через пса. Позади него в проеме возник Илья Львович.

— Они все туда вбежали? — спросил я, быстрым шагом направляясь в сторону вагонетки.

— Да, пацан последним.

— Рожки для «узи» у тебя в рюкзаке остались? Достань мне.

Проходя мимо вагонетки, я скользнул взглядом по телу. На человеке были большие очки в черной оправе. Коротко стриженные волнистые волосы каштанового цвета, бородка и усики, а одет в комбинезон с кругом светлой ткани на груди, где было вышито нечто вроде перевернутой буквы «У». Лежащий рядом крысиный волк прокусил ему шею, но и сам погиб: незнакомец раздробил ему башку ломиком, валявшимся тут же. Ломик этот мне сразу понравился — тонкий, загнутый на конце, раздвоенный, как язык змеи, чтобы можно было вырывать гвозди и разгибать прутья.

На ходу подхватив его, я поспешил дальше. Сзади раздался выстрел, и сразу — сиплый вскрик. Я обернулся, машинально вскидывая лом. В дверной проем ввалился Злой, на спине его висел человеческий торс без ног, тощими руками сжимая шею сталкера.

— Снимите его! — завопил Злой, крутясь на одном месте. Шрам с Никитой бросились к нему, подняв оружие, но не решаясь стрелять. Автомат Злого полетел на пол, сталкер задрал руки, пытаясь ухватить существо, скользя пальцами по лысому черепу.

— В сторону! — заорал я. Напарник отпрыгнул. Промчавшись между Ильей Львовичем и Шрамом, я обрушил раздвоенный конец ломика на хребет получеловека.

Классная штука! Удобный, в меру тяжелый, как раз нужной длины… Ломик раздробил позвонки, будто пластик, на пару сантиметров войдя в тело. Свисающий конец позвоночника изогнулся, руки напоследок сжали шею Злого — и монстр свалился на пол.

— Он за крысу держался, — прохрипел сталкер, массируя шею и подхватывая автомат. — Я ее пристрелил, а он на меня перескочил… Там другие бегут!

Из коридора доносилось множество звуков: топот ног и лап, шипение, какое-то уханье, стук когтей по полу. Я выглянул и сразу отпрянул. Никита сунул мне в руки два авто-. матных рожка.

— Это последние.

— В туннель! — крикнул я. — В тот, где рельсы!

— Вояк потеряем! — возмутился Злой, и Пригоршня, толкая Илью Львовича, заорал в ответ:

— Та дверь закрыта! Не открыть вообще никак!

— Пусть Химик артефактом ее!

— Долго слишком, — это уже произнес я, перепрыгивая через мертвое тело возле вагонетки. Никита со Шрамом метнулись за мной, так что Злому ничего не оставалось, как последовать их Примеру. Шум в коридоре стал громче, и монстры из автоклавов начали один за другим вваливаться в зал.

Туннель стал горизонтальным, а после раздвоился. Рельсы шли по более узкому прямому рукаву; тот, что повернул влево, был куда извилистее и шире. На пару секунд мы с Никитой замерли у развилки, вглядываясь, потом, не сговариваясь, свернули в широкий туннель, освещая путь фонарем.

Эхо донесло шум сзади, и бегущий последним Злой заозирался.

— Посветите!

Шрам, не останавливаясь, положил фонарь на плечо, направив луч себе за спину.

— Пока не видно их, — сказал Злой, несколько раз оглянувшись. — Убери, слепит. Мы, выходит, за вояками гонимся, а твари эти — за нами. Шрам, теперь ты последним давай, прикрывай нас.

Опередив сталкера и Пригоршню, он пошел рядом со мной. Мы двигались быстро, но не бежали, слишком все устали, а Илья Львович вообще еле передвигал ноги. Туннель повернул в одну сторону, потом в другую. Эхо изменилось: впереди, за очередным поворотом, было открытое пространство. Что-то блеснуло прямо передо мной. Тонкое, протянувшееся от стены к стене в полуметре над полом…

— Осторожно! — выкрикнул я, и Злой, тоже заметивший лесу, отшатнулся, ухватив за плечо идущего слева Илью Львовича. Но не успел — нога старика зацепила лесу. Мгновение та натягивалась, а потом раздался взрыв.

Под стеной один на другом лежало несколько валунов, за ними и притаилась граната. Я упал, камни просвистели выше, застучали… Старик вскрикнул.

Я вскочил, следом поднялся Никита, потом остальные. Илья Львович лежал на правом боку. Камни и осколки гранаты превратили тело от поясницы до плеча в кусок подрагивающего кровавого мяса, с которого свешивались изорванные и расплющенные остатки руки.

Я бросил ломик, рванул пряжку ремешка на плече, крикнув Никите:

— Палку какую-нибудь притащи, быстро!

Он огляделся и бросился по туннелю обратно, на ходу вытаскивая нож. Илья Львович пытался перевернуться на спину, целая его рука дергалась, растопыренные пальцы ловили воздух.

— Держите его! — приказал я, кладя контейнер на пол. — На боку, чтоб раной кверху!

Боль придала старику силы — сталкеры едва смогли удержать его. Илья Львович разбил Шраму губу, а Злого так схватил за кисть, что тот скривился и, вырвав ее из скрюченных пальцев, громко выругался.

Из глубины туннеля донесся топот ног. Я сдвинул крышку одной из ячеек, обмотал тряпкой пальцы, и когда в поле зрения возник Никита, сунул руку в контейнер.

Внутри был артефакт под названием мороженое. Белая масса запузырилась, я швырнул ее в углубление, где раньше лежала граната. Подскочивший Никита передал длинную толстую щепу, которую отколол от шпалы.

— А почему ты лом свой не… — начал он.

— Металлом нельзя в мороженое тыкать.

Оно уже кипело, набухая шапкой пузырящейся пены. От стены потянуло холодом. Илья Львович выл, отбиваясь, сталкеры с трудом удерживали его.