Танатонавты - Вербер Бернард - Страница 88

88

220 — ИУДЕЙСКАЯ МИФОЛОГИЯ

«… Они узрят мир, что сейчас для них невидим, они увидят время, что от них сейчас спрятано. Более того, время их не состарит. Ибо жить они будут на неприступных высотах того мира, станут напоминать ангелов и будут походить на звезды, смогут принимать любые формы, какие только захотят, формы красоты и грации, света и величия славы. Потому что перед ними будут простираться необъятные просторы Рая. Им покажут бесконечную красоту тех живущих, что пребывают под троном, как и вся армия ангелов, что сейчас скрыты моим словом от взора и кому приказано не сходить со своего места, пока не наступит час пришествия».

Барух, L I, 8-11

221 — ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ

Рапорт в компетентные органы

Конфиденциальная информация попала в руки смертных по причине недосмотра со стороны ряда безответственных ангелов. Риск неприятных последствий. Категорически необходимо вмешаться и положить конец этой опасной авантюре.

Ответ компетентных органов

Вы вечно раздражаетесь по пустякам. Мы превосходно контролируем всю ситуацию. Все такие случаи всегда проходили без осложнений. Нет никаких оснований опасаться, что на этот раз что-то изменится к худшему.

222 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ

«Надо быть очень сильным, чтобы выдержать встречу с правдой. Сколько среди нас тех, кто может выслушать правду и сохранить при этом хладнокровие? С того самого момента, когда были выявлены отрицательные побочные стороны танатонавтики, Министерство просвещения незамедлительно и на общенациональном уровне ввело в школах курс ЗОП (Здравого осмысления правды). Этот предмет поначалу ограничивался только старшими классами, но впоследствии быстро распространился и на начальную школу. Чуть позднее материал этого курса был включен в состав экзаменов на аттестат зрелости».

Учебник истории, вводный курс для 2-го класса

223 — СИРОТА

Едва переступив порог своей квартиры, мы с Розой начали заниматься любовью. Именно она на меня накинулась. Она нашептывала, что как можно быстрее хочет от меня малыша. Слова эти попали на подготовленную почву. Я сам, причем давно уже, хотел, чтобы мы с ней завели ребенка.

До сих пор мы заводили у себя только животных и растения, да и то очень постепенно. Сначала это был один зеленый росток (монотонный цвет), затем комнатное апельсиновое дерево (приносившее абсолютно несъедобные плоды), затем одна красная рыбка (по имени Левиафан, которая однажды, причем без какой-либо видимой причины, перевернулась вверх брюхом), затем морская черепашка Зузу (без устали набивавшая себе желудок червяками), затем морская свинка (окрещенная Жуйжуйка, потому что она непрерывно пищала «жуй, жуй, жуй», тем самым сигнализируя, надо полагать, что она голодна), затем кошка, умудрившаяся проглотить морскую свинку, а затем и собака (отомстившая за Жуйжуйку тем, что без конца садировала кошку).

А теперь добро пожаловать ребенку. Тому самому, что отомстит за кошку, оторвав собаке уши, хвост, лапы, веки и нос. Дети от природы наделены способностью восстанавливать равенство.

Традиционно следуя научному подходу, Роза заглянула в календарь.

— Эти дни вполне могут подойти, — объявила она.

— Может, даже удастся родить реинкарнированного Фредди, при небольшом везении-то, — заметил я.

Фредди нам говорил, что постарается побыстрее отстоять очередь в оранжевой стране, чтобы попробовать перевоплотиться в течение одного года. Хм-м, три месяца уже утекло… Но если правда повезет, то он как раз появится.

В любом случае, Розе страшно понравилась эта идея. Фантастика — мы станем родителями реинкарнации Фредди.

Еще в одном мы окажемся пионерами. Что, думал кто-нибудь уже, что можно сделать ребенка специально для приема заранее выбранной души? Своего рода изготовление вазы под цветы, которые уже заказаны в магазине.

— За работу, — живо скомандовал я.

Наши объятия были веселыми и жизнерадостными и вот почему меня так неожиданно резко задело печальное выражение на лице Розы, когда она откинула голову на валик кровати.

Я спросил, что такое вдруг случилось. Она вздохнула и в который уже раз похвалила меня за то, что я затыкал себе уши, когда Рауль готовился добить меня своей второй правдой.

— Ничего, это с ним пройдет, — ответил я. — Рауль ожесточен, узнав, к несчастью, что его мать убила отца. Я его понимаю.

— Но ты-то, ты же тут ни при чем, — запротестовала она. — Я не понимаю, не вижу, ради какого такого больного удовольствия он любой ценой хотел обнародовать гнусные откровения Сатаны. А здорово ты ему наподдал! Я и не знала, что у моего мужа такой боксерский талант! — добавила она и заново ко мне прильнула.

Я нахмурился.

— Впервые я ударил человека, серьезно желая сделать ему больно… Вот теперь я потерял своего лучшего друга.

— Нет! — заявила она с полной убежденностью. — Рауль ни на вот столько не против тебя. Как любил говаривать мой дядя Гильем: «Когда на вас кто-то сердит, он на самом деле злится не на вас, а на себя».

Мы опять вернулись к любовным скачкам. Я пытался прогнать свою жиличку-паразитку, эту вечную мысль, мол, «чем это я тут занимаюсь…», пытался как можно быстрее вытеснить ее из моей головы и заменить намного более приятными ощущениями.

Потом Роза, умопомрачительная в своей ночной рубашке, облокотилась на балкон, разглядывая звездное небо. Луна была на редкость огромна. Притягивая к себе внимание, с ней пытались соперничать звезды.

— Я себя спрашиваю иногда, а что, если мы играем в учеников злого волшебника, — сумрачно прошептала она. — Ты посмотри, как открытие последней зоны Рая перессорило нашу группу.

— Но ты же не поддерживаешь обскурантистов, что хотят запретить наши исследования?

— Конечно, нет. Я говорю, надо просто какие-то ограждения, что ли, придумать, чтобы избежать совсем уж сильных потрясений. Эта история с Раулем, наверное, нам предупреждение. Ты представляешь, если кто-то попадет на тот свет и нарвется там на ангела, а тот возьми да и выложи ему совершенно невыносимую правду!

— Надо просто сохранять спокойствие. Рауль сообщил, что я был сиротой, ну и что? Это ничуть не изменило мое поведение. Даже наоборот, я сейчас еще больше уважаю своих приемных родителей, что они меня взяли и воспитали.

Я принялся выпытывать у нее про вторую правду, просто чтобы посмотреть, смогу ли я ее переварить. Она напрочь отказалась. И даже взяла с меня слово, что я никогда больше не буду просить ее об этом. Я читал у нее во взгляде совершенную убежденность, что эта вторая правда натворит намного больше неприятностей, чем первая.

Что до меня, я никак не мог взять в толк, что же может быть еще более ужасным, чем узнать, что твои собственные родители оказались не твои.

Мы заснули, обняв друг друга.

Утром Рауля не оказалось на месте. Он исчез, и никто не знал, куда.

Я остался один на танатодроме со «своими» тремя женщинами: Розой, Амандиной и Стефанией. Моя жена занималась тем, что крепила к стене пентхауза огромный плакат с изображением галактики и, в самом ее центре, бездонного колодца Рая. Я часто видел эту картинку, медленно проявлявшуюся под нашими усилиями. Все уходит отсюда и все идет туда. Вся энергия, весь свет, все идеи, все души. Это мусорный ящик, это литейная форма. Смысл нашего существования.

Рай.

Там Фредди… И не только Фредди, но и все наши первые танатонавты: Марселлин, Хьюго, Феликс, Раджив… целый легион заключенных из Флери-Мерожи…

Иногда, по вечерам, я присаживался перед приемником той великой антенны, что мы поставили на вершине танатодрома, и смотрел на контрольный экран, где, словно стаи голубиные, летели мертвецы. Бон вояж, дорогие современники!