Месть драконов. Закованный эльф - Хеннен Бернхард - Страница 180

Темный будет разочарован. Он был так уверен, что сегодня сумеет уничтожить девантаров. Он неоднократно втолковывал Гонвалону, что сигналом к атаке является голубая подкладка, ее нужно повернуть к небу. Если атаки быть не должно, плащ нужно положить красной стороной вверх. Гонвалон дважды переспросил, верно ли он все понял. Выбор цвета, означавший атаку, показался ему странным. Если бы он получил приказ от Золотого, наверняка оказалось бы, что сигналом к атаке является цвет крови, с него должно начаться уничтожение. Но два брата по гнезду разнятся, как день и ночь. Вполне закономерно, что у Темного иные представления о цветах.

Снова пошел дождь. Гонвалон торопился. Через два-три часа он снова доберется до Нандалее. Встреча будет безрадостной. Насколько он ее знает, пройдет несколько дней, прежде чем она простит ему то, что он сделал. И не отстанет до тех пор, пока он не покажет ей, где находится нервный узел, который может парализовать эльфа.

Он укрылся от дождя под колоннадой на рыночной площади. Несколько торговцев расставили свои лотки в сухом месте и продавали украшения и изысканные ткани. Гонвалон спросил себя, как этот город собирается жить. До сих пор он не видел ни единого крестьянина, который продавал бы фрукты или овощи. Каким бы прекрасным ни казался Зелинунт на первый взгляд, этот город лишь не что иное, как воплощенное в камне высокомерие.

Гонвалон снял с плеч промокший плащ. Дождь не утихнет. Лучше поскорее покончить с этим делом, не ждать больше. Он поспешно вышел на небольшую площадь и одним взмахом расстелил свой плащ так, чтобы он указывал красной стороной вверх. Он не совсем понимал, каким образом небесные змеи увидят, что он сделал. Он с сомнением поглядел на серое небо, затем укрылся от дождя под колоннадой.

— Разве не проще было отнести плащ прачке? — спросил его золотых дел мастер, удивленно наблюдавший за его действиями.

— Я скуп, — коротко ответил Гонвалон. У него не было желания быть вовлеченным в разговор. С другой стороны… Он оглядел товары, которые торговец разложил на темно-синей ткани. Можно попробовать настроить Нандалее на миролюбивый лад с помощью украшения. Эльф улыбнулся. Наконец-то судьба даровала ему счастливую любовь. Город не погибнет, а ему была дарована жизнь. Он вернется к Нандалее. И он не хотел приходить к ней с пустыми руками.

— Вы только посмотрите! Боги разгоняют тучи с небес! — раздался звенящий от благоговения голос. Несмотря на дождь, некоторые торговцы покинули колоннаду и поглядели на небо.

Немного помедлив, Гонвалон тоже вышел на небольшую площадь, чтобы лучше видеть странный феномен. В облаках открылась брешь, напоминавшая длинный туннель, прямо над ними. Гонвалон подумал, что это все равно, что оказаться в центре бури. Вдоль внутренней стороны туннеля вспыхивали молнии, их разветвленные щупальца вырывались оттуда в свинцово-серые тучи. Никогда прежде не доводилось эльфу наблюдать подобного феномена. Из туннеля на небольшую площадь подул теплый ветер. Он принес с собой знакомый запах. Запах драконов.

Этого не может быть! Он ведь дал знак не атаковать! В самом конце туннеля показался свет, и на миг всем показалось, что на Зелинунт смотрит большой белый глаз. Гонвалон отвернулся. Он побежал, как не бегал никогда в жизни, чтобы спрятаться под колоннадой, когда с неба ударил луч света, настолько яркий, что все утонуло в его сиянии.

Пакт бессмертных

По крыше шатра для переговоров барабанил дождь. От реки, протекавшей неподалеку, по палаточному городку ползли полосы тумана. Царило подавленное настроение, и в шатре на протяжении последних нескольких часов лишь спорили.

«Мы никогда не договоримся», — подавленно размышлял Артакс.

Девантаров он сумел убедить в своей идее, а бессмертных — не сможет. Его мечта, чтобы все они действовали как один, умерла в это утро в шатре переговоров.

— С чего ты взял, что один твой похожий на кошку воин стоит столько же, как десять моих всадников? — Мадьяс, бессмертный огромных степей, раскраснелся от гнева.

— Твои коноводы не умеют сражаться, — пренебрежительно заявил бессмертный Цапоте. Он, как и его ягуары, носил шлем, и лицо его оставалось скрыто в тени за звериными клыками. — Ты знаешь, скольких всадников одолели мои воины на песчаной равнине?

— Ты имеешь в виду высокогорную равнину Куш? — расхохотался Мадьяс. — Там не было моих всадников, кошачьи мозги!

— Нет никакой разницы, волокутся ли воины за лошадьми или сидят на них верхом, — дерзко улыбаясь, заметил цапотец. — Люди, которые сражаются вместе с конями, ничего не стоят!

— Хотелось бы посмотреть на это! Пусть десять моих всадников сразятся с одной из твоих кошек. Мы увидим…

Белый свет лишился мира красок. Артакс закрыл глаза руками. Повсюду в лагере закричали люди. Шатры встряхнул внезапный порыв ветра. Заржали кони. Полопались шесты в шатрах.

Артакс бросился наземь, боясь, что ветер унесет его за собой. Заморгал, открыл глаза. Смотреть было больно, видел он расплывчато. Над ними пролетела тень. Что-то хлестнуло его по лицу. Шатер! Ветер унес его прочь!

Со стороны перевала донеслось шипение, словно с неба рухнуло целое войско змей. Мадьяс звал своего коня.

После вспышки к Артаксу постепенно возвращалось зрение. Он стал видеть немного отчетливее. Все девантары, которые еще только что были здесь, — кто скучал, кто забавлялся, кто злился из-за спора бессмертных — исчезли.

Почти все шатры военного лагеря сорвало. Люди и животные прижались к земле, чтобы устоять перед натиском стихии. Ветер по-прежнему был очень сильный. Он дул по перевалу в сторону Зелинунта, и на миг Артаксу вдруг померещилось, что в Белом городе сидит огромный зверь, и этот ветер — его дыхание.

Нижняя часть темных облаков за горами окрасилась подрагивающим красным светом.

— Зелинунт горит! — выходя из себя, закричал Ансур. — Мой город объят пламенем! Я должен подняться на перевал. Я должен…

Словно из ниоткуда появился девантар с орлиной головой и схватил правителя.

— Ты не пойдешь туда, — он оглядел всех по очереди. — Никто из вас не пойдет. На Зелинунт обрушился огонь небесных змеев. Там не осталось никого. Город прекратил свое существование. А если бы мы были там, то погибли бы вместе с вами, — его птичьи глаза глядели на Артакса. — Благодарю тебя за сомнения, бессмертный Артакс. Ты спас всех нас.

— Но ведь мы должны потушить огонь, — возмутился Ансур. — Должны спасти то, что еще можно спасти, чтобы снова отстроить…

— Там уже нечего спасать! — Слова девантара пылали гневом. — Расплавились даже камни. А в огне — яд, который я не могу определить. В этой долине никогда больше не будет города, и могут пройти века, прежде чем яд выветрится.

На деревянном помосте — все, что осталось от роскошного шатра для собраний, — один за другим появлялись девантары. На их лицах читались ужас и гнев, если только нечеловеческие лица способны выражать эти чувства.

Артакс поднялся. Глядя на пылающий горизонт, он не мог подобрать слов. Всего полгода назад был уничтожен Золотой город. Теперь вот Зелинунт…

— Такой удар они могут нанести по любому из наших городов, — произнес высоченный Лабарна, и Артакс с удивлением отметил, что в глазах правителя Лувии стоят слезы. — Если они смогли прийти сюда, то могут попасть в любое место.

— Если такой огонь обрушится на леса Друсны, пожар уничтожит все на много миль, — пробормотал Володи.

— Мы больше не можем править в одиночку, — заговорил Артакс. — В мире отныне нет безопасного места. Если мы, наконец, не откажемся от мелочных склок, то погибнем, — он торжественно положил руку на грудь. — Все распри должны утихнуть, пока мы не уничтожим змеев неба, и в этом я клянусь всем сердцем.

Один за другим бессмертные повторили эту клятву. Затем стало тихо.

«Должен был сгореть Зелинунт, чтобы мы смогли договориться», — взволнованно подумал Артакс.