Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 118

До лагеря оставалось не меньше трех километров. Фрол шел не спеша, прикидывая, что может быть за покосившейся серой оградой. Едва ли люди, скорее, стая одичавших собак, и тут оставалось надеяться только на револьвер. Дорога стала заметно лучше. Где-то за километр от распахнутых лагерных ворот Фрол увидел поваленный щит, на котором когда-то была надпись, но от букв теперь не осталось и следа. Впрочем, о чем там сообщалось, догадаться было нетрудно.

Лай стих, однако время от времени со стороны лагеря слышались какие-то звуки, и Фрол уже несколько раз подумывал, не достать ли ему револьвер.

Шагах в трехстах от ворот дхар остановился. У ворот и вдоль развалившегося забора никого не было, но что-то не пускало дальше, и Фрол внимательно осмотрелся. Справа все было пусто и голо, но слева он заметил ровный ряд деревьев, посаженных явно человеческой рукой. Дхар пригляделся и понял – за деревьями начиналось кладбище. Сквозь зеленые ветви был виден долгий ряд могил, над которыми стояли простые деревянные памятники с пятиконечными звездами. От погоста веяло страшным холодом. Фрол тут же вспомнил катакомбы под Столицей, но пересилил себя и, осторожно поглядывая по сторонам, направился прямо к ровной линии выросших за эти годы елей.

Могилы успели просесть, деревянные памятники покосились, некоторые рухнули, не уцелело ни одной надписи, однако Фрол, поглядев на облупившиеся звезды, рассудил, что здесь похоронены бойцы охраны. Один из памятников оказался выше прочих, звезда над ним была жестяная, вся проржавевшая, но табличка, сделанная из литого чугуна, сохранилась неплохо. Под жестяной звездой лежал майор НКВД Пров Иванович Евдокимов. Могил было много, и Фрол подумал, что слухи о поразившей лагерь эпидемии не напрасны. Под жестяной звездой лежал один Евдокимов, и дхар рассудил, что покойный майор был, судя по всему, здешним начальником. Его немного удивило, что он видит только могилы охранников, но, пройдя немного дальше, все понял – сразу же за этим кладбищем находилось большое поле, покрытое курганами братских могил. Некоторые из них были уже раскопаны медведями или росомахами, и в траве желтели развалившиеся кости. Здесь навсегда остались заключенные...

Фрол перекрестился и поспешил вернуться на дорогу, ведущую к воротам. Теперь стало ясно – все, от начальника до последнего зэка, погибли очень много лет назад, а значит, тот, кто был за оградой, не имел к давно брошенному лагерю никакого отношения.

У ворот дхар остановился и прислушался. Еще метров за сто он слышал доносившиеся из-за ограды голоса, несколько раз начинала лаять собака, теперь же, когда Фрол оказался рядом, все стихло. Дхар поежился, достал револьвер и заглянул за ворота.

...То, что было когда-то лагерем, поросло высокой травой, кустарником и желто-белыми цветами на высоких стеблях. Бараки, выглядевшие издалека почти целыми, вблизи оказались совершенно разрушенными. Крыши рассыпались, между бревенчатых стен тянулись к небу высокие деревья, вышки охраны покосились и держались каким-то чудом. Над мертвым лагерем стояла гулкая тишина, и Фрол готов был поклясться, что к этому страшному месту много лет никто не приходил. Он спрятал ненужный револьвер и шагнул за ворота, сразу же утонув по колено в высокой траве. Ничего интересного внутри не оказалось. Плац, когда-то аккуратно ухоженный, зарос особенно буйно, и, если бы не рухнувшие остатки того, что когда-то было трибуной, Фрол так и не понял бы, что перед ним. Сразу же за плацем стояли несколько небольших домиков, сохранившихся немного лучше, очевидно, служебные помещения и жилища охраны. Туда Фрол решил не идти и уже собирался повернуть назад, как вдруг где-то совсем рядом залаяла собака. Дхар дернулся, выхватил револьвер и оглянулся. Высокая трава стояла ровно, не шелохнувшись, вокруг по-прежнему не было ни души, но собака все лаяла, пока чей-то грубый голос не приказал:

– Тихо, Алмаз!

Лай оборвался, но Фрол почувствовал вокруг себя какой-то странный шелест, тихий шепот, словно его окружили десятки невидимок. Кожей ощущая чьи-то взгляды, дхар резко обернулся, но все оставалось по-прежнему, только в разрыве туч блеснуло неяркое солнце.

Чертыхнувшись, Фрол направился к ближайшему бараку. Он заглянул за рухнувшую стену, но внутри не было ничего, кроме выросшей почти в метр высотой травы. Если кто-то и прятался среди развалин, то во всяком случае не здесь.

– Эй! – не выдержал дхар. – Где вы все, елы?

– Да здесь мы, парень! – прозвучало у самого уха. – Слышь, какой сейчас год?

– Девяносто второй, – не думая, ответил Фрол.

– Вот черт! – отозвалась пустота. – Девяносто второй! Ну, приплыли... Ты что, парень, беглый?

Говоривший был где-то совсем рядом, но Фрол по-прежнему видел лишь высокую траву и почерневшие бревна рухнувшего барака.

– Да что вы пристали! – не выдержал он. – Вы-то кто?

– Мы-то! – недобро протянул кто-то, но тут в воздухе прошелестело «Шухер!» – и новый голос, хриплый, полный злости, проскрежетал: «Молчать, сволочи!»

Барак отозвался – загудел, заревел на сотню голосов.

– Да он все равно нас слышит!.. Сколько можно!.. Пошли вы, суки!

Фрол поспешил отбежать в сторону, но шум не утихал. Теперь голоса слышались из всех бараков, бешено лаяли собаки, кто-то невидимый приказывал замолчать. Вдруг грянул винтовочный выстрел, затем другой – и все стихло.

– Психи! – выдохнул сбитый с толку и изрядно напуганный Фрол. – А ну вас, елы! Сходите с ума сами!..

Он повернулся, чтобы побыстрее покинуть жуткое место, но внезапно чей-то голос, властный, явно привыкший повелевать, остановил его.

– Погодите, товарищ!

Невидимый стоял совсем рядом, в нескольких шагах.

– Вас можно на несколько слов?

– Можно, – согласился дхар. – Только перестаньте прятаться! «Зарница» здесь, что ли?

В ответ послышался негромкий смех.

– Мы не прячемся, просто вы нас не видите. Я стою прямо перед вами. Моя фамилия Евдокимов. Майор Евдокимов...

Фрол вспомнил надпись на чугунной плите, и его передернуло.

– Вы, я вижу, человек храбрый. За эти годы сюда заходили несколько каких-то граждан в очень странной форме, но они сразу же убегали. Один даже пытался стрелять...