Целитель - Пройдаков Алексей Павлович - Страница 11

Йен не давала о себе знать целый месяц.

Я смутно подозревал, что за ней тянется какая-то жгучая тайна, помимо натянутых, проще говоря, никаких, отношений с «бывшей половиной».

Но даже во снах, навеянных триллерами, я не мог вообразить, что это за тайна.

Я видел её фотографии трёхлетней давности: круглолицая, полная, довольная жизнью женщина, в которой не было ничего общего с Йен.

Не верилось, что это она, настолько разительными были перемены во внешности, произошедшие с тех пор, как она сделалась Целителем.

Внутренние перемены, пересмотр духовных позиций влекут за собой и перемены внешние. Сейчас живу светло и радостно, с восторгом встречаю каждый новый день. Я живу среди людей и для людей, и они ко мне тянутся. Я живу волею Творца и по Его законам. Поэтому меня трудно узнать, – тогда я жила иначе. Я действительно переменилась: внутренние перемены отразились на внешности.

_________________________

… В квартире пахло ладаном и смирной. Но полутьму эти запахи не делали менее гнетущей, она ощущалась почти физически и была озаряема лишь несколькими свечами.

– Ну, здравствуй, целительница, – услышала Йен голос из-за чёрной шторы, перегораживающей залу пополам.

– Я – целитель, – смертельно побледнев, ответила она высокой черноволосой женщине, вышедшей из-за шторы.

Чувствовался негатив.

Разило злом.

Хотелось бежать.

Но Йен точно знала: не побежит, не отступит, не отречётся.

Пахнуло ветерком. Качнулось пламя свечей и блеклый, рваный свет выхватил лицо из темноты.

– Эдгара Сауловна, – мгновенно узнала Йен.

День назад.

– Хочу к вам на приём, – плохо слышалось в трубке. – У меня проблемы.

– Одну минуту, – ответила Йен, – я посмотрю по записям. В пять вечера вас устроит?

– Благодарю, устроит.

Она была в длинном цветном платке и черных очках. Назвалась Эдгарой Сауловной.

– С недавних пор, – жаловалась она, – я чувствую недомогание. Душа болит. Но, к сожалению, я не знаю что такое душа, где она находится, а потому не могу объяснить врачам причин. Я растратила кучу денег, но взамен не получила ничего. Говорят, целительская практика достигла поразительных результатов. Мне вас порекомендовал доктор Кашецкий.

– Да, я знаю Валентина Антоновича, мне его имени вполне достаточно. Расскажите о ваших недомоганиях.

– Я – замужняя женщина, – сказала пациентка. – Но только так называется… Мой муж – музыкант, никчемный саксофонист, который давно уже не мужик. Поэтому я долгое время связана небрачными узами с одним из руководителей одного из предприятий города. Всё было в порядке, всё нас устраивало. Но меня словно сглазили, боюсь, что так и произошло.

Она всхлипнула и продолжила.

– Я в бессилии, я не знаю, как дальше жить и что делать. Вы должны мне помочь, я умоляю вас, мне очень плохо. Вас некоторые называют настоящей волшебницей, а я – состоятельная женщина и смогу вас отблагодарить достойно.

Следующим днем в назначенное время она не пришла, но вечером позвонила на сотовый телефон.

– Я немедленно высылаю за вами машину! – кричала почти истерически. – Если вы не приедете, я не знаю, что со мной произойдет, но это будет на вашей совести. Вчера мне стало немного легче, но сегодня – должно быть – наступил криз. Приезжайте!

– Успокойтесь, – ответила Йен озадаченно, – я приеду.

Мрачного вида субъект проводил ее на третий этаж и молча открыл дверь.

– Итак, что у вас такого произошло, дорогая Эдгара Сауловна, из-за чего мне пришлось расстроить все свои планы?

– Многое произошло, – насмешливо отреагировала визави, – но многое ещё произойдет. Разве вы не догадываетесь? Никакая я не Эдгара Сауловна. Я – Соломия! Вспомни меня…

Теперь Йен поняла причины всех своих опасений последнего времени.

Она подсознательно чувствовала неладное, а теперь точно знала, что попала в ловушку. И Бог знает, чем все это закончится. Излишняя доверчивость, повышенный синдром «скорой помощи» сыграли с ней на этот раз злую шутку.

Но она – целитель. Она примчалась на помощь женщине, которой плохо.

Про Соломию Рестрибу, приехавшую в Экибастуз из Украины, ходила недобрая слава. Её имя связывали с чёрной магией и даже сатанизмом.

Но в кругах, приближенных ко всякого рода «тайнам запредельного мира», ее называли «постаревшая нимфетка». Она обладала длинными, стройными ногами, потому носила только очень коротенькие юбочки, ослепительно-белый парик и предпочитала исключительно молодых людей, иногда неприлично молодых. Но на знакомства подобного рода ей не всегда везло. Уже на следующий день любой молодой (очень молодой) человек мчался от неё, сломя голову. В своем истинном облике, который вырисовывался с наступлением утра, Соломия была ужасна: длинный крючковатый нос, морщинистая обвислая кожа и отвратительный запах всего тела…

Йен знала про неё много, но не могла знать всего.

– Соломия, – вымолвила Йен, – коварная и непредсказуемая, опасная и подлая… Она же носит имя Порочной Девы, её же называют Эльзой Боудин! У неё же столько имён, что никакому паспортному столу за день не оформить. Соломия Рестриба! Истинное творение босховских фантазий! Постаревшая нимфетка и нимфоманка… И так далее и тому подобное. Настоящего вашего имени не знает никто, потому что у вас его нет. Только не очень заноситесь, Соломию я знала, она – не вы.

– Для меня твои грязные оскорбления, – вдруг лучезарно улыбнулась Рестриба, – ровным счетом ничего не значат. Три года назад в Польше, помнишь? Ты тогда была из числа начинающих магов, такая круглолицая пампушка. Что я тебе сказала на хуторе Лебяжьем?

– Это, когда ваша старая подруга, эта украинская ведьма и дремучая дрянь по имени… даже затрудняюсь вспомнить… Ангелиночка, что ли? Пыталась нам всё подпортить и рассорить с местным населением? Всё время везде совала свой облезлый нос и дурно пахнущие руки!

– Именно. Она мне никакая не подруга и уже давно. Но в одном ты права, это – дрянь. Её уже попёрли от всего и отовсюду. Итак, что я тебе сказала?

– Да будет Хаос, – ответила Йен.

– Из которого мы синтезируем порядок, – закончила Соломия. – Успокойся, это я. Просто я способна к изменению внешности. Баксы творят чудеса, – сказала она проникновенно, после чего стало ясно, что она очень любит баксы. – Каких-нибудь пару тысяч и новое лицо – налицо. Неплохой каламбур, да?

– Правда, внешность легко изменить, – печально согласилась Йен. – Но ни за какие деньги вам не удастся приобрести ни любви, ни верности, ни чести.

Соломия засмеялась и довольно искренне. Её всегда забавляли эти игры, и она умела в них играть. Она специализировалась на вербовке нового «пушечного мяса» для Лиги Магов, за которой, в свою очередь, стоял мощный международный анклав «Обратная сторона Земли».

Играла хорошо, чувствуя за собой силу.

– Меня всегда поражала наивная вера, – сказала она. – Если учесть, что современная особь верит только в деньги и ей не нужны красивые сказки о душе и Боге, ей нужны стройные тела и шикарные столы, мощные машины и красивые особняки. С такими даже работать не надо, им надо лишь пообещать всё это. Одному из сотни – дать, а остальные будут стараться только за порошок и пойло. Я люблю современный мир, он так же прост и примитивен, как в средние века.

– Вы слишком упрощенно воспринимаете мир, – ответила Йен. – Видите его только таким, каким хотите видеть. Но однажды, когда Лига, использовав вас до дна, выбросит на помойку, вы придёте к людям. И они, те, которых вы устрашали и предавали, грабили и обманывали, примут вас; обогреют и не дадут пропасть окончательно, потому что многие живут по Заповедям Христа.

– Плевать они хотели на ваши заповеди! – крикнула Соломия.

Молчание висело в комнате несколько минут. Они стояли друг против друга, и, казалось, слушали вой ветра на улице.

Чёрные глаза ведьмы пронзали Йен насквозь.

В какой-то миг она почувствовала, что воля и решимость слабеют.

Молчание становилось опасным, но Соломия сама его нарушила.