Разорванный круг, или Двойной супружеский капкан - Новиков Николай Михайлович - Страница 56

А здесь, углубившись в бумаги, пришедшие за последние дни, сама не заметила, как солнце покатилось на запад.

Савин возил ее обедать в ресторан у «Багратионовской» и был так галантен, так щедр, что Марина, вспоминая вчерашнюю ванну, уже решила, что сегодня согласится выйти за него замуж. Правда, им обоим еще нужно развестись, но это уже мелочи. Его жена сегодня не ночевала дома, значит, нашла себе другого мужика и возражать не будет. Данилов тоже… Скотина! Хорошо, пусть его нельзя вернуть, но ответить за свой поступок он должен! Как там у Эдгара По? «Никто не может обидеть меня безнаказанно», кажется, так. Вот именно!

Звук открываемой двери заставил Марину вздрогнуть, так увлеклась она своими мыслями. Энергичный, сосредоточенный Савин пружинистым шагом подошел к ее столу, плюхнулся в кресло для посетителей. Марина удивленно раскрыла глаза при виде сияющего, самодовольного лица директора. Сейчас он ничем не напоминал визжащего поросенка, на котором она так славно скакала вчера в кипящей воде.

— Ты нашел клад, Лева? — спросила она.

— Год назад нашел, но никак не мог сделать его своим достоянием, чтобы можно было видеть каждый день, любоваться, пылинки сдувать… Но, кажется, этот день совсем близок. А ты что думаешь по этому поводу, Мариночка?

— Вечером услышишь, — уклончиво ответила она, но ободряющей улыбкой дала понять, что согласна с ним. — У меня сейчас другим голова занята.

— А у меня — только этим! — торжественно сказал Савин. — Ни о чем другом я сейчас думать не могу. Но ты представляешь, как бывает? Когда бегаешь, суетишься, ломаешь голову, как решить проблему, — ничего не получается. Но как только любимая женщина приветливо, так сказать, улыбнулась, проблемы решаются сами собой! Я только что нашел кредит в два миллиарда! Под вполне приемлемые проценты. Компьютерный анализ показал — это как раз то, что нам нужно!

— Поздравляю, Лева. Как тебе удалось это? Кто-то из друзей вернулся в Москву с Канарских островов?

— Именно! Вчера, Мариночка, вчера вернулся! Я сегодня позвонил в его банк, ни на что особо не надеялся, и вдруг — за двадцать минут решил проблему! Правда, деньги дают под личную гарантию Григория Анисимовича, но это уже мелочи. Ты для меня счастливый талисман, сокровище мое, Мариночка! — Он потянулся, поцеловал ее губы.

— А ты… сияешь как медный таз.

— Начищенный медный таз?

— Ну да.

— А кто у нас главный чистильщик сегодня?

— Марина Данилова.

Савин решительно покачал вытянутым указательным пальцем:

— Никаких Даниловых! И слышать не желаю больше эту фамилию. Марина Савина! А? Звучит?

— Вечером, Лева, вечером.

— Может, не стоит нам ждать до вечера, моя милая? Запрем дверь и…

— Прямо сейчас?

— Нет, — с сожалением вздохнул Савин. — Прямо сейчас меня зачем-то вызывает Григорий Анисимович. Но через час я вернусь, и тогда… — Он с вожделением облизнулся.

— Зачем вызывает? — насторожилась Марина.

— Наверное, прослышал, что я договорился о кредите. У него же шпионы везде есть. Хочет узнать подробности.

— Шпионы у него не для того, чтобы узнавать о твоих победах, об этом ты сам прибежишь и скажешь. У них совсем другие обязанности.

— Не преувеличивай их значение, Мариночка, — бесшабашно махнул рукой Савин. — Как говорится — пусть говорят! Теперь нам с тобой и сам черт не страшен!

— И все же будь осторожен, Лева, — попросила Марина, когда он, еще раз поцеловав ее, резво вскочил на ноги. — Когда вернешься в банк, сразу же иди ко мне.

— И мы закроем дверь…

— Лева! Ты не забыл, какие у нас планы на вечер?

— Нет. Я уже проинструктировал ребят, они готовы. Но теперь я думаю… может быть, тебе не следует идти к нему? Если Данилов способен открыть дверь любому, зачем тебя втягивать в это дело?

Он уже видел ее своей, сокровищем, личным достоянием, а сокровище необходимо беречь.

— Все же я должна… должна понять, с каким настроением мы расстаемся с ним навсегда. Все же столько лет провели вместе, хочется… не вернуть его, нет, это уже невозможно, а сделать так, чтобы не осталось у человека злобы. И если он понимает, что незаслуженно оскорбил меня, извинится, тогда я уйду со спокойной душой. А если нет — пусть пеняет на себя.

— Пожалуйста, будь осторожна. Впрочем, мы еще поговорим об этом более подробно. Я сам отвезу тебя к нему и буду ждать в машине.

— А я буду ждать тебя сейчас. Жутко интересно, зачем папа вызывает тебя именно сегодня. Может быть, ему доложили о нашей вчерашней встрече?

— Наше дело правое, мы победим! — провозгласил Савин, подняв вверх два толстых пальца в виде буквы «V».

— Хотелось бы в это верить, — недоверчиво покачала головой Марина.

Прошло два часа, и от прекрасного настроения Савина не осталось и следа.

Лизуткин огорошил его настоятельной просьбой, да, собственно, приказом, встретиться с поляком Збигневом Скублинским, показать ему Москву, сводить в ресторан или пригласить домой на семейный ужин, словом, позаботиться, чтобы гость не скучал. Оказывается, больше некому заняться поляком, коммерческий директор должен был развлекать его, да, как назло, именно сегодня заболел. А Збигнев очень тепло отзывался о Савине, вспоминал их встречу в Варшаве.

И Савин помнил эту встречу. Збигнев напился тогда в ресторане до чертиков и принялся ловить в аквариуме золотых рыбок, чтобы на деле показать — богатый поляк может позволить себе абсолютно все! Едва замяли разразившийся скандал. Теперь — домой его приглашать? Особенно после того как эта тварь, Светлана, провела ночь неизвестно где и неизвестно с кем? Невозможно! И в ресторан идти — нет времени, они же договорились с Мариной…

Но ведь ни о том, ни о другом не скажешь Лизуткину! А каких-либо веских причин отказаться не было. Попытался было поведать о своей удаче, льготном кредите, о том, скольких сил и нервов стоила эта несомненная удача для фирмы, надеясь, что старик обрадуется и скажет что-то вроде:

«Голова ты у нас, Лева! Такое дело провернул! Ну что ж, ступай, отдохни малость, заслужил, заслужил отдых».

Не сказал.

Коротко улыбнулся, скороговоркой объяснил, что кредит — это хорошо, но сегодня главное — поляк, поэтому о его гарантии говорить не время, нужно продумать, как ублажить поляка. С ним завтра солидную сделку обсуждать, и, значит, человек должен быть в прекрасном расположении духа.

Старый партийный метод! И ведь работал в новых экономических условиях не хуже, чем прежде!

Савин знал об этом, не впервые работал с компаньонами, но тем не менее насторожился. Слишком уж ласковым, прямо-таки сладким был голос Лизуткина. За пять лет совместной работы Савин научился не по словам и взглядам определять настроение Хозяина, а по тембру его голоса и знал, когда оправдываться, когда возражать, а когда лучше помалкивать. Сегодня возражать не следовало.

Старик мог разозлиться, узнав о том, что его распоряжение не выполнено, но мог и простить, если на то имелись уважительные причины. А вот когда игнорировали его дружескую просьбу — забыть и простить не мог.

Все это показалось странным. Скрепя сердце Савин согласился поразвлекать поляка, надеясь, что удастся напоить его в ресторане и отвезти в гостиницу раньше восьми вечера.

Хорошо хоть Лизуткин дал ему своего лучшего охранника, молчаливого громилу Мишу Ковтуна. Цуцма и Шурик свободны вечером и выполнят его поручение. Нечасто им предлагают по тысяче долларов за то, чтобы набить кому-то морду!

Миша Ковтун — свидетельство тому, что Лизуткин ничего не знал о сегодняшнем плане и не стремился его сорвать. И все же настроение было испорчено.

А еще и Марина, когда узнала, зачем отец вызывал ее босса, пришла в ярость, наговорила резких, обидных слов, как будто Савин был виноват в том, что поляка некому больше выгуливать. Перенервничала, ожидая его, вот и сорвалась. Кого еще обвинять, не папу же?! С огромным трудом ему удалось убедить Марину, что все нормально, даже если он и задержится с поляком — Цуцма и Шурик свое дело знают, никаких сбоев быть не должно. Не нужно ничего откладывать, все должно решиться сегодня, понимаешь, Мариночка, сегодня!