Порождение Тени (ЛП) - Кемп Пол - Страница 2

Он прижался к матери. Её тепло и запах — запах свежего хлеба — успокаивали. Она опустилась на колени и обхватила руками сына.

Где-то позади них громко треснула ветка. Оба вздрогнули и оглянулись. Сердце Арило снова бешено застучало. В редком лунном свете он видел только деревья и кустарник. Арил слыхал, что дворфы умеют видеть в темноте. Сейчас он отчаянно желал, чтобы хафлинги тоже так могли.

Мать тяжело дышала, и Арилу это не нравилось. Он попытался сглотнуть, но во рту пересохло; тогда он вцепился в плащ матери и прикусил нижнюю губу.

Во тьме позади них треснула ещё одна ветка.

Мать прижала губы к уху Арила:

— Тихо. Нужно спрятаться.

Он кивнул.

Он по-прежнему ничего не видел, но знал, что оно где-то там. Мать боялась — Арил это чувствовал. Он задрожал, и мать крепче прижала его к себе. Арил, как и она, тяжело дышал.

— Всё будет хорошо, — прошептала мать, но Арил не был уверен, что она действительно обращалась к нему. Она высунулась из кустарника и оглядела лес, пытаясь найти укрытие получше.

Арил задумался, стоит ли им побежать к деревне. Или закричать, прося о помощи? Кто-то наверняка должен услышать. Может даже шериф Бол.

— Мамочка…

Он не называл её мамочкой с тех пор, как был маленьким, с тех пор, как умер отец.

— Мама, может нам…

Залаяла одна из собак в деревне. К ней присоединилась другая. Вскоре казалось, что лают вообще все псы.

Арил посмотрел на мать в поисках поддержки, но она глядела в другую сторону. Она смотрела сквозь лес в сторону деревни.

Раздался тревожный крик — мужской голос — потом ещё один, и ещё. Прежде чем Арил успел что-либо спросить, ночь разорвал женский вопль. Арил не узнал голосов, но понимал, что это — его соседи, его друзья.

Крикам вторило рычание. С нескольких сторон, громче, чем прежде. Оно было похоже на бурчание в животе, когда Арил съедал слишком много пирога из ревеня, только намного хуже. Голос мужчины призвал хвататься за оружие, и Арил подумал, что это может быть фермер Тилл. В его призыве звучал страх, и от этого кожа Арила покрылась мурашками.

Мать сжала его так сильно, что он едва мог дышать. Сердце стучало так бешено, будто готово было выскочить из груди. Под ложечкой засосало.

— Что происходит, мам?

— Что бы ни случилось, — прошептала она. — Мы останемся здесь.

Рычание стало громче, и мать побледнела. В ответ раздались новые крики. Бешено лаяли псы, хлопали двери, трещало дерево. Арил ничего не видел, но знал, что в деревне царит хаос.

— Что такое, мам? Что такое?

— Не знаю, Арил. Закрой уши. Не слушай.

Но Арил не мог не слышать, как крики все чаще и чаще превращаются в стон. Взвизгнул от боли пёс и затих. Потом второй пёс. Закричал мужчина, потом женщина. Показалось, что он слышит, как выкрикивает команды шериф Бол. И постоянно раздавалось рычание, ужасное рычание.

Он зарылся лицом в плащ матери.

Мать выпрямилась, подхватила его на руки и посмотрела вглубь леса.

Арила охватил страх. Возвращаться туда он не хотел.

— Куда мы идем? — чересчур громко спросил он.

Из-за деревьев позади них раздался новый рёв, казавшийся почти задумчивым. Зашуршали ветви. Звук приближался.

Мать замерла на месте, как вкопанная. Арил почуствовал, как её бьет дрожь.

Что-то двигалось к ним через кусты — что-то большое, задевающее деревья.

— Нет, — сказала мать очень тихо, так тихо, что наверное даже не подумала, что Арил услышит. — Прошу, Йондалла, только не мой мальчик, только не мой сын.

В груди Арила клубком свернулся ужас. Какие бы чудовища не напали на деревню, большая часть их была в лесу. Он обхватил мать ногами за талию и зарылся лицом в шею. Его глаза наполнились слезами.

— Что нам делать, мамочка? — прошептал он. — Я хочу к папе. Где папа?

В этих словах не было смысла, но они всё равно вырвались наружу.

— Нужно спрятаться, — ответила мать, её голос звучал как шипение. — Да, мы спрячемся.

Она обернулась кругом и остановила взгляд на нескольких соснах у края леса, в стороне от деревни. Рядом лежало сухое бревно — хорошее укрытие для них.

Мать перехватила его поудобнее и бросилась бегом. Раньше ей иногда было тяжело брать Арила на руки, но сейчас она несла его легко, как младенца.

Существо в лесу позади них заревело. Мать споткнулась, Арил пискнул от ужаса, но она держала его всё так же крепко. Она выпрямилась, пробилась через кусты и нижние ветви деревьев и упала на колени возле сосен, у бревна.

Они оба оглянулись, тяжело дыша. Арил увидел только тьму и деревья. Может быть, существо их не заметило?

С той стороны донёсся ещё один треск, такой громкий, что Арил решил — оно на расстоянии всего лишь броска камня. В деревне по-прежнему звучали крики. Арил закрыл уши и пискнул.

Мать отвела его ладони от ушей и зашептала на ухо:

— Думаю, оно нас не видело, Арил. Заползи под бревно и не шевелись. Представь, что ты играешь с Немом в прятки.

Голос матери успокоил его. Арил кивнул, хотя крики в деревне заставили вспомнить о друзьях. Он волновался за Нема.

С помощью матери Арил торопливо забрался под бревно. Было тесновато, но неровная земля давала ему чуть-чуть места. Ноздри наполнились земляным запахом. Сухие сосновые иголки кололи тело, от чего хотелось чесаться. Мать улеглась рядом, закрывая его — они были похожи на пару деревянных ложек, лежащих рядышком. Сверху мать высыпала на них по охапке листьев и хвороста. Арил слышал её дыхание у себя над ухом, чувствовал дрожь её тела. Он волновался, что мать спряталась не очень хорошо.

— Не шевелись, милый, — прошептала она. — Что бы не произошло, не шевелись. Что бы ни случилось. Кивни, если понял.

Он кивнул, и в результате всё лицо оказалось облеплено сосновыми иголками.

— Мама любит тебя, Арил. Больше всего на свете. Папа тоже любил.

Арил помотал головой, чтобы избавиться от иголки в ухе, и заметил, что между землёй и бревном была тонкая щель, через которую было видно окрестности деревни. Он прижался щекой к земле, чтобы лучше видеть…

…и тут же передумал.

Обзор был ограничен, но он мельком углядел высоких существ с длинными конечностями, носящихся по траве, разрывая на части любого хафлинга, который им попадался. В свете деревенских факелов он увидел, как сверкнули когти, увидел широкие, полные клыков пасти. Он знал, что это за существа, и от этого знания Арила затошнило.

Тролли. В деревне были тролли. А в лесу, рядом с ним и мамой, троллей было ещё больше.

Арил знал, что делают тролли. Он слышал рассказы. Знал, что нюх у них — не хуже, чем у гончих фермера Тилла. Его и маму найдут. Он знал, что их найдут.

И тогда их съедят живьём.

Снова потекли слёзы, но Арил плакал бесшумно. Он закрыл веки, надеясь отогнать жуткие образы, но доносящиеся из деревни звуки, крики и рычание не покидали его сознания. В своем воображении он видел то, чего не видел глазами: тролли убивают и жрут, с их клыков и когтей капает кровь его товарищей и соседей. Он представил, как кричит мать…

Арил услышал, как что-то движется позади них, медленные шаги кого-то огромного в подлеске неподалёку. Услышал чьё-то тяжелое дыхание. Оно их вынюхивало; тролль их вынюхивал.

Он ощутил, как напряглась мать.

Закружилась голова. Сердце билось так быстро и сильно, что вот-вот готово было выскочить из груди. Арил задыхался. Он не мог дышать. Не мог дышать! Он забился в панике и придавил одну из веток, которыми закрыла его мать.

Ветка треснула.

Тролль замер.

Мать сильно сжала его ладонь. Оба задержали дыхание.

Из деревни раздались новые крики и высокий, пронзительный визг боли.

Арил прижался лицом к земле, чтобы задушить любые звуки, но от этого стало только тяжелее дышать. Ему так хотелось, чтобы здесь был отец! Он хотел стать одним из древесных слизней и зарыться в землю под деревом, где ни один тролль его не найдёт. Он хотел спрятаться в земле и не вылезать наружу. Арил пообещал Йондалле, что если та превратит его с мамой в червей, они будут жить под землёй и больше никогда никого не побеспокоят.