Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 109

Кластрин последовал за ним. Меньшая по размерам броня технодесантника и сервоупряжь упрощали переход с одной плоскости на другую.

За ним шел Эскерион, потом Волдон. Сержант достиг секции, где действовала гравитация, и связался с Аланием, оставшимся прикрывать тыл вместе с Астомаром, на перекрестке, где они могли стоять бок о бок.

— Мы идем, — отозвался Аланий. — Я с радостью покину это место до того, как придет время вернуться за Курзоном.

— Да защитит его Император, — сказал Волдон.

Отряд шел по пыльным коридорам. Тишина давила, проникая в души десантников, каким-то образом пробираясь под постоянный гул механизмов брони и треск информации сенсориев, пытаясь задушить своим присутствием. Эта тишина была постоянной, бесконечной. Она делала все, чтобы напомнить им, что она отступает, лишь пока они создают шум в ее пространстве, — но скоро вернется. Это была тишина открытого космоса, тишина варпа. Тишина смерти.

Волдон говорил, только чтобы отдать приказы, а остальные — чтобы ответить на них. Они тащились вперед, следуя за светящейся линией на карте Эскериона и Азмаэля, ведущей к спасению. У корабля были странные пропорции. Ширины коридоров хватало лишь на то, чтобы вместить броню. Судно построили люди, но, как и в случае с большей частью скитальца вообще, неизвестно, когда и где. Кластрин нашел разъемы данных и коротко расспросил дух корабля, но его банки данных были пусты, все записи стерты временем или травмой. В стенах длинного коридора виднелось несколько дверей от кают. Вся их обстановка была уничтожена, кое-где смяты и искорежены стены.

Таким странным образом они прошли два километра. С каждым шагом внешняя температура росла, пока воздух не прогрелся до двадцати градусов.

— Реактор в ближайшем корабле, — сказал Волдон, поглядывая на пурпурный вихрь на карте, чуть впереди от них. Корма корабля выступала в огромное пустое пространство, на другой стороне которого горел термоядерный реактор гораздо большего судна, застрявший в вечном цикле создания и уничтожения материи.

Они прошли место, где коридор резко поворачивал. Через сто метров находились двери. Отряд с осторожностью подошел. Галлион, идущий впереди, держал болтер наготове.

Двери, все еще питаемые энергией, открылись. За ними находились всего три кресла, для капитана и первого и второго пилотов. Нигде, в том числе и в командном отсеке, не было трона навигатора. Мостик оказался на удивление хорошо сохранившимся. Толстый слой пыли покрывал устройства в идеальном состоянии, некоторые из них были в режиме ожидания, индикаторы до сих пор мигали. Освещение работало, хоть и потускнело от времени, а грав-пластины удерживали вещи на своих местах. Рядом с местом капитана стояла кружка, а два окна были закрыты противовзрывными щитами.

Кластрин извлек инфозонд и воткнул его в разъем, выведи па грязный экран схему корабля.

— Судно для перемещения в пределах системы, — сказал технодесантник, — межпланетный перевозчик руды или корабль-контейнер.

Изображение корабля, сделанное тогда, когда он еще был целым, показывало тонкий длинный корпус с отсеками под тридцать контейнеров вдоль хребта.

— Без варп-двигателей, — сказал Азмаэль.

— Да, без них. Но все, что путешествует в космосе, может оказаться запертым в агломерации. При подходящих условиях, объяснил Кластрин, — системный варп- шторм или волна перехода большего корабля могли отправить его и эмпиреи. Или же гравитация скитальца могла притянуть судно, когда оно дрейфовало в реальном пространстве, чтобы затем оказаться затянутым в варп.

— Жутко. Кажется, что они только вышли, — произнес Азмаэль, — и скоро вернутся.

— У меня всегда такое ощущение от скитальцев, брат, — ответил Гентис, — они беспокойные и похожи на призраки.

— Это точно, — согласился Азмаэль и вернулся к показаниям своего ауспика. Волдон отметил, что боевой пыл Кровопийц поутих, и они разговаривали вполголоса, как люди, умеющие вести себя в тихих местах.

— Большое пространство, о котором говорил кузен Эскерион, лежит за этим кораблем, не так ли? — спросил Аланий.

— Да, так, — ответил Эскерион, — командный модуль выступает туда, как стрела, пробившая доску.

— Магистр кузницы, — обратился к Кластрину Аланий, — можем ли мы активировать противовзрывные щиты и узнать, что нас ждет впереди?

— Да, можем, — ответил Кластрин. Ему не нужно было осматривать системы корабля, чтобы дать утвердительный ответ. — Если окна корабля сломаны, то вся секция может разгерметизироваться, ухудшив способности наших сенсориев к обнаружению с помощью колебаний атмосферы и звуковых сигналов. Твое слово, брат-сержант Волдон?

— Брат Эскерион?

— Ауспик показывает, что в пространстве есть какая- то атмосфера, но я не могу точно определить давление.

Волдон кивнул:

— Это стоит того, чтобы рискнуть. Открой щиты.

— Хорошо, — ответил Кластрин.

Магистр кузницы отсоединил разъем от корабля и подошел к консоли первого пилота. Кластрин смел с нее слой пыли и активировал рычаги управления, которые казались детскими игрушками в его бронированных руках. На мостике зажглись новые огни, а затем раздался запрос подтверждения на старомодном готике. Кластрин дал его, и противовзрывные щиты со скрежетом двинулись в пазы, сбрасывая с себя скопившуюся за столетия грязь.

— Защити нас Сангвиний! — прошептал Азмаэль.

За окном собравшиеся братья Новадесанта и Кровопийц увидели металлическую пещеру, образовавшуюся между корпусами двух огромных судов. Одно из них было имперского происхождения, другое — изготовлено чужаками. Из гладкого покрытия корпуса корабля ксеносов состояли пол и ближайшая к космодесантникам стена пещеры. Именно из нее и торчал командный модуль грузового корабля. Трещина шириной в двадцать метров на имперском корабле позволяла увидеть бурлящую энергию активного термоядерного реактора. Свет, который он излучал, достигал пещеры, подобно старому и немощному солнцу освещая части корпусов контрастным светом и погружая изгибы в полную темноту.

На готическом оформлении разбившегося судна Империума расположились генокрады. Множество чудовищ свернулись в омерзительные клубки, лежа вповалку и сплетаясь друг с другом раздутыми туловищами и конечностями. Во сне ксеносы судорожно дергались, а их полые языки скользили по черным зубам.

Генокрады находились в глубокой спячке, освещаемые и обогреваемые реактором, пока им не представится шанс заразить еще одно существо своими чудовищными генами, распространяя заражение вглубь Империума.

— Наш путь пролегает близко от этого гнезда, — сказал Кластрин, — это рискованно.

— Их так много, — произнес Аланий. В сражении с ними можно было бы найти достойную смерть.

— Я не тороплюсь, кузен, — ответил Волдон. Лучше пожить еще и дольше служить Императору.

— Что мы будем делать дальше? — спросил Галлион, — Как скоро эти генокрады очнутся, учуяв наше присутствие, и бросятся в погоню? Нам придется нелегко в схватке с такой стаей.

— Наша дорога ведет из этого корабля в судно ксеносов под нами и проходит под гнездовьем, — сказал Азмаэль. На карте на сенсории каждого терминатора мигнула красная линия. — Оттуда мы сможем достичь имперского корабля и сквозь него выбраться на поверхность.

Карта приблизилась, показывая борт человеческого судна, расположившегося на небольшой возвышенности на массиве скитальца.

— Три километра пути, — сказал Гентис. — Отлично, братья.

— Реактор будет проблемой, — добавил Астомар, — температура вырастет, как и уровень радиации. Сколько горит этот реактор? Сомневаюсь, что у него еще чистое пламя.

— Ты прав, — подтвердил Нуминистон. Он молчал уже какое-то время, и Волдон почти удивился, когда техножрец напомнил о своем присутствии. — Это термоядерный реактор «Гелиос». Я уже много лет не видел эту модель в рабочем состоянии. Ей тысячи лет, знания о создании таких компактных источников энергии утеряны. Смотрите! — Он указал пальцем, и космодесантники увидели, как из белого ядра энергии вырвался сгусток энергии, похожий на вспышку звезды. Но, в отличие от звездной вспышки, сгусток сохранял свою форму, пока сдерживающее поле не растянуло его в толстую ленту вокруг корпуса реактора. — Это неисправность, машина повреждена.