Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 129

Космодесантник выдернул из ножен силовой меч и отпрыгнул назад, оказавшись в опасной близости от края обрыва. Асторгай засмеялся и осыпал его проклятиями. Временами речь его не отличалась от человеческой. Асторгай были странными существами. Никто не знал, были ли они действительно разумными или лишь животными, чуткими к психическому пространству парна. Неизвестно было, сколько их, где они гнездились и как размножались. Руины на запретной ядовитой поверхности Гемоса позволяли предположить, что асторгай могли быть остатками цивилизованной расы ксеносов, обратная эволюция которых привела их к нынешнему состоянию. Об этом горячо спорили ксенологи ордена и Адептус Механикус. Известно было лишь то, что асторгай находились на планете намного дольше людей и пережили все попытки уничтожить их. Для космодесантников, обосновавшихся на Сан Гвисиге, эти существа представляли собой легкое неудобство, а для маленьких баронств, из которых Кровопийцы набирали новобранцев, — смертельную опасность.

Холос присел под ударом крыла асторгай. Бритвенно острый кератин перьев-когтей трещал, проносясь над головой десантника. Кровопийца шагнул в арку крыльев- орудий уверенным, рожденным практикой движением и пронзил детеныша силовым мечом. Клинок вошел в хрупкое тело почти без сопротивления. Из раны под выступающей грудиной повалил дым. Существо щелкнуло клювом. С раздвоенного языка слетели слова ненависти. А затем три глаза закрылись, крылья сложились, и чудовище умерло.

Оно соскользнуло с меча Холоса, и тот даже не взглянул на тело.

Цедис оттолкнул схватившую его руку. Асторгай лежал за его спиной. Он победил! Он должен продолжить подъем!

— Владыка! Владыка! Это я, реклюзиарх Мазраэль!

Глаза Цедиса сфокусировались. Гора исчезла. Он перестал быть Холосом. На нем была надета терминаторская броня, а в руке зажат «Гладиус рубеум». На лезвии меча сменялись голографические сцены былых побед. Магистр поднял взгляд и увидел над собой ветви, поросшие буйной сине-черной листвой.

— Брат? Мазраэль? — собственный голос показался Цедису неестественным. В горле пересохло, и слова звучали подобно шелесту пыли. Но дело было не только в этом. Цедис ожидал услышать брата Холоса, а не самого себя. — Я видел сон, брат, сон наяву.

Мазраэль схватил Цедиса за наплечник:

— Я знаю, владыка.

Вокс щелкнул, когда Мазраэль переключил его на закрытый канал. В таком потерянном состоянии магистру ордена это не показалось важным.

— Почему я вижу испытания Холоса? Почему не тяготы Сангвиния? Я не понимаю, — сказал Цедис.

— «Черная ярость» благословила тебя, владыка, — ответил Мазраэль. — Великие герои нашего ордена видят не то же самое, что другие сыны Сангвиния. Таких счастливцев мало, но это славное благословение!

— Разве не благословенна возможность увидеть последние мгновения жизни примарха?

Мазраэль покачал головой, в его голосе смешивались слезы и смех:

— Нет, владыка, разве ты не понимаешь? Наши братья видят причины проклятья, а мы — момент спасения, подъем Холоса, то самое событие, которое освободило нас! Именно поэтому мы, единственные среди всех сынов Сангвиния, еще надеемся. Это величайшая надежда из всех, и ты теперь познаешь ее главную тайну! Возрадуйся, владыка! Возрадуйся, наблюдая за тем, что спасло нас!

Цедис оглядел помещение, в котором они находились. Терминаторы уверенно держались на ногах, гравитация функционировала и была совсем немного выше терранской нормы. Космодесантники находились в саду, накрытом куполом. Его стекла были разбиты, части переборок прогнулись внутрь из-за удара поврежденного корпуса другого корабля. Но миниатюрное солнце каким-то образом продолжало светить, вода перетекала по очищающей петле, и сад разросся. Пробуждение в этом странном оазисе после восхождения Холоса еще сильнее дезориентировало магистра.

Растения сплелись друг с другом, стволы сливались и создавали пустые, похожие на клетки отсеки из дерева. Половину высоты комнаты покрывали заросли. Терминаторам пришлось пробиваться сквозь них. Помещение было усеяно следами битвы. По растительности стекало пламя. Множество тел генокрадов лежали на полу или запутались в ветвях.

— Как долго я останусь с вами? Когда я снова вернусь к Холосу?

Мазраэль отпустил броню Цедиса.

— Я не знаю, брат. Со времен Холоса всего несколько братьев видели его восхождение. Из тех братьев нашего ордена, кто поддается «черной ярости», большинство видят то же самое, что и остальные сыны Сангвиния. Они могут мельком увидеть жизнь Сангвиния или почувствовать его предсмертную боль. Более удачливые могут наблюдать всю его битву с Магистром войны. Но, по большей части, братья чувствуют только злобу и ярость примарха из-за того, что Хорус предал отца. Хотя были и те, кто не только видели разрушение мечты, но и ступали по следам надежды, поднимаясь с Холосом к источнику нашего избавления. Ты восемнадцатый. Восемнадцатый за две тысячи лет, владыка. Ты узнаешь важнейшую тайну нашего ордена.

— Что находят в конце пути братья, которые следуют за Холосом? — спросил Цедис. Говорить было больно. Он сглотнул, но слюны не было. Собственные мышцы, сокращаясь, терзали Цедиса, словно попавшие в пищевод осколки стекла.

Мазраэль покачал головой:

— Никто не знает. Все умирают.

Цедис закрыл глаза за линзами визора. Он обмяк и кивнул. Конечно же.

— Ты отдохнешь, владыка?

— Нет. Я должен подниматься. Подниматься на вершину горы Калиций.

— Хорошо.

Мазраэль подал остальным сигнал двигаться дальше. Они продолжили пробиваться сквозь растения. Под их бронированными ногами хрустело стекло.

Глава 15

Бойся чужака

Дорога Адептус Механикус вглубь скитальца шла вниз под крутым углом. Ее поверхность была губчатой, но твердой, а плотность не менялась, независимо от того, покрывала ли она твердый металл или пересекала широкие расщелины. Полотно не было изготовлено из какого-либо металла, известного Мастрику. Тем не менее механикусы посоветовали боевым братьям активировать маг-замки, чтобы увереннее держаться на ногах. Десантники обнаружили, что дорога держала их достаточно прочно.

Несколько километров путь шел прямо, в направлении пещеры. Ее тщательно выбирали. Адептус Астартес ставили на то, что генокрады двинутся в самое глубокое помещение с атмосферой, какое смогут отыскать. А там, вместо безопасности, которой они жаждут, ксеносы найдут лишь смерть.

Армия спускалась, поделившись на отряды по двадцать братьев в каждом. На ходу они пели гимны, и звуки голосов двух орденов сталкивались в воздухе. Технодесантники и механикусы на равном расстоянии устанавливали на стенах передатчики, связывающие ударную группу с флотом. Адептус Механикус использовали мощные технологии. Им удалось практически полностью очистить связь от злобного рева Джорсо.

Шахта и дорога окончились новым шлюзом примерно за пятьдесят метров до пещеры, в которой должна была занять позицию боевая группа «Наковальня». Адепты Марса прикрепили шлюз к грузовику чужаков, чтобы сохранить атмосферу в пещере. На другой стороне воздушного замка пробивали дорогу, по которой смогут пройти три десантника в ряд. Мастрик приказал своим людям остановиться, чтобы дождаться завершения работ. Вместе с Сораэлем капитан просмотрел изображения пещеры и боевые порядки их сил. В авангарде шли семь отделений терминаторов, чтобы предотвратить возможную засаду. За ними следовали опустошители боевой группы. Таким образом, они смогут быстро занять выгодные огневые позиции.

Спустя двадцать минут Плоек оповестил десантников, что шлюз и последний проход закончены. Отрядами по сорок бойцов они начали занимать пещеру в скитальце.

Эпистолярий Раниаль, капитан Сораэль и капитан Мастрик были в первых рядах вошедших. Перед ними шла терминаторская стража. За спинами командиров стояли еще пять терминаторов. Их задачей было завершить сооружение тоннелей, подготовленных ударной группой «Молот».