Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 140

Ло-тан издавал глубокий булькающий звук. Он не говорил. Считалось, что этой способностью обладали только юные асторгай, с возрастом они постепенно теряли ее, а Ло-тан был самым старым из этих существ.

Холос глотал воздух. Его мучили видения старых битв и беспокоили образы тех, которые еще лишь произойдут. Кровопийцу наполняла ярость древних, он хотел только одного — броситься на чудовище и кромсать его мечом и зубами. Но Холос был космодесантником с исключительной волей, именно поэтому его избрали для подъема на гору Калиций. По крайней мере, так будут говорить в последующие столетия. Воин сдерживался, он твердо решил, что не упадет в темный колодец, бурлящий в его втором сердце.

С визгом Ло-тан ударил…

…и Цедис шагнул назад. Повелитель улья генокрадов был настолько быстр, что его когти расплывались в воздухе. Цедис принял удар на «Гладиус рубеум». Металл зазвенел так же, как звенел под молотом во время ковки. Поток изображений на лезвии на секунду погас.

Цедис моргнул. Он снова был собой. Холос продолжал оставаться в его разуме, воспоминания героя пытались вытеснить мысли магистра. Он видел пещеру, в которой сражался Холос, наблюдал за атакой асторгай, чей облик накладывался на повелителя улья генокрадов. Цедис хотел сразиться с ним, но не мог. Он больше не контролировал свои действия полностью. Магистр Кровопийц жил, повторяя приключения Холоса, и выбирать ему не приходилось. Все было предрешено. Цедис прекрасно знал, что это его последняя битва. Он покорился воле Императора и отправился навстречу судьбе, заложенной в его крови.

Четырехметровый гигант, повелитель улья был стар, неисчислимо древен по людским меркам. Чудовище выросло до такого размера в межзвездной ночи, растолстело на украденной любви. Этот генокрад был самым крупным представителем своего вида на тысячи световых лет вокруг. Долгие тысячелетия он плыл по течениям варпа, рос все больше, наращивал свое могущество вместе с размером гнусного выводка.

Его семя заразило бессчетные миры, умы его детей подчинили себе волю миллионов разумных существ. Генокрады извращали родительские инстинкты пораженных, лишая их выбора и заставляя заботиться об ужасных детях. Для повелителя все это ничего не значило. Он делал то, для чего был выращен, его мощный разум был нужен только для эффективного исполнения обязанностей. По крайней мере, так будут считать более поздние поколения магосов-биологис.

На самом деле мысли, тревожащие такой разум, находились далеко за границами человеческого понимания. Немного существовало созданий, чья психика была настолько же чуждой людям, как у генокрадов. Разум чужака смотрел на Цедиса глазами, лишенными милосердия. Вряд ли он понимал, что видел героя человеческой расы. Да и что значили герои для такого существа? Сможет ли оно, не имея представления о свободе выбора, оценить самопожертвование, которого требует героизм? За время своего путешествия меж звезд повелитель улья встретил сотни видов разумных и миллионы неразумных существ. Все они падали на колени, их воля увядала под его взглядом.

Генокрад склонил голову. Его ноздри раздувались. Непознаваемый разум потянулся к маленькому результату эволюции, слабому существу, которое боролось с собственной природой и находилось на волоске от смерти. Эти вещи не волновали повелителя улья.

Но считать, что генокрады совсем не понимали человеческий разум, было бы ошибкой. Повелитель улья обладал чем-то похожим на родительские инстинкты. Как только он почувствовал смрад тел тысяч своих убитых отпрысков, который исходил от слабой человеческой души Цедиса, то отреагировал точно так же, как и любой отец на убийство детей. Его обуяла неукротимая ярость.

Ксенос нанес тяжелый удар своими верхними конечностями. Цедис поднял меч двумя руками и парировал. Хитин, который покрывал плоть генокрада, затвердел и не позволил острию «Гладиуса рубеум» нанести урон. Враг склонился ближе, заставив Цедиса встать на одно колено. Нижние руки чужака, которые, в отличие от рук его телохранителей, были увенчаны чем-то похожим на пальцы, потянулись к космодесантнику. Цедис поднял болтер и выстрелил, выбив кусок из брони на плече повелителя улья. Он с удивлением посмотрел на пробоину в своем панцире и мощно ударил по дуге тремя конечностями, заставив магистра ордена отшатнуться назад. Цедис не упал и вернул себе равновесие. Вытянув «Гладиус рубеум», он обходил врага…

…Холос был в смертельной опасности. Броня спасла его от пяти ударов, но она была поцарапана и покрыта трещинами, системы отказывали. Ло-тан тоже получил ранения зеленая кровь капала из десятка порезов на его теле, некоторые из них были серьезными. Одно крыло безвольно свисало с плеча, острие «Обагренного ужаса» разрубило его до кости. Существо бросилось вперед…

…и когти генокрада врезались в шлем Цедиса. «Гладиус рубеум» поднялся слишком поздно и не успел отвести удар. Меч без толку проскрежетал по плечу чужака, попадание отдалось в руку Цедиса. В шлеме завизжала тревога, программы сенсория на визоре скрылись под электронным снегом. Магистр болезненно ударился затылком о заднюю сторону шлема. Приближался второй коготь. Его удар Цедис уже сумел отразить, с большим усилием отбросив коготь в сторону. Тело воина оказалось открытым. Генокрад заметил это и сразу среагировал.

Ловкие руки вцепились магистру ордена в грудь. Пальцы существа были достаточно длинными, чтобы обхватить торс десантника целиком. Древний повелитель улья поднял Цедиса в воздух и бил по шлему трехпалыми когтистыми верхними конечностями, удар за ударом. Все это время он сжимал космодесантника настолько сильно, что керамит начал трещать, а пласталь сминаться. Цедис поднял меч…

…и Холос отклонил перо-коготь великого Ло-тана, который опять пытался ударить в незащищенное лицо космодесантника. Существо прижало его своей единственной ногой, едва не раздавив. Когти смыкались плотнее, скрипя по металлу силовой брони. Оставшиеся ловчие когти существа царапали лицо Холоса, разрывая плоть. Вкус собственной крови доводил десантника до неистовства. Он начал вырываться с новыми силами. На него опускалось крыло, и Кровопийца поднял навстречу «Обагренный ужас»…

…и рука повелителя улья полетела во тьму. Из обрубка хлестала кровь. Другой коготь ударил сверху и вырвал «Гладиус рубеум» из руки Цедиса. Клинок, кувыркаясь, улетел и вонзился в пол. Но магистр нанес ксеносу тяжелую рану, и тот ослабил свою хватку. Кровопийца напряг все силы, пытаясь сбросить конечности чужака, и вырвал руку из захвата на груди. Он с силой пнул врага, стараясь опереться на ребристый хитин существа. Сабатоны силовой брони скребли по туловищу. Цедис добился своей цели: уперся достаточно плотно, чтобы с силой дернуть руку повелителя улья. Другая конечность ксеноса схватила самого десантника, оставшаяся верхняя рука снова врезалась в его шлем. Завизжала тревога, воздух с шипением покидал доспех через пробоину в стекле визора, но Цедис был захвачен «черной яростью» — убийственным гневом сынов Сангвиния. Магистр ордена тянул изо всех своих сверхчеловеческих сил, многократно увеличенных броней. На шее Кровопийцы вздулись жилы, зубы начали трескаться, когда он сжал их от напряжения. Повелитель улья сопротивлялся так, что его крепкие мускулы бугрились, но безуспешно. Он попал в хватку магистра ордена Космодесанта, одного из величайших воинов человечества.

Со звуком разрываемых хрящей Цедис отодрал руку ксеноса от тела и соскользнул на податливый пол, держа конечность в руках. На него лился поток крови. Рваные сухожилия и вены торчали из тела отступающего существа. Повелитель улья взревел от боли и ярости, Цедис встал. Чудовище осторожно отходило от него, прижав раненую верхнюю руку к груди. Из сустава оторванной нижней руки хлестала кровь. Потрясая трофеем, Цедис закричал:

— Я — Цедис, повелитель Сан Гвисиги и магистр ордена Адептус Астартес Кровопийц! Мои братья несут в себе дары Сангвиния и самого Императора! Ты не победишь меня!