Око Силы. Трилогия. 1937 -1938 годы - Валентинов Андрей - Страница 137

– А эта девушка? – Чиф оглянулся туда, где на ящиках лежало неподвижное тело.

– Вера Лапина, молодая и очень талантливая актриса. Ей ввели сильную дозу. Бедняжка чуть не погибла, у нее до сих пор плохо с психикой. Всеслав Игоревич и я помогаем, чем можем, но лучше бы ей просто умереть... Хотите выпить?

– Чаю? – брякнул Чиф.

Фраучи улыбнулся.

– Кое-чего покрепче.

Косухин подумал и кивнул. Ситуация была не менее экстремальная, чем в Долине Больших Ветров, когда дорогу отрезало и ударил сорокаградусный мороз...

Живой огонь пробежал по телу, Джон закрыл глаза и с наслаждением почувствовал, что нервы начинают отпускать. Что ж, он узнал еще одну тайну – еще одну грязную тайну этой странной планеты...

– Добрый день... Я... Как я здесь?..

Он открыл глаза – Вера Лапина стояла рядом, держась рукой за край стола. Она дрожала, тело бил крупный озноб, но глаза были живые, в них стояла боль...

– Вера! Вам холодно? – Фраучи вскочил, снял со стены висевший на гвозде ватник. Девушка благодарно кивнула, с трудом набросила ватник на плечи и без сил опустилась на табурет, который поспешил уступить Чиф.

– У меня... опять?

Полковник кивнул. Вера уронила голову на сжатые руки и беззвучно заплакала. Чиф поспешил отвернуться.

– Ничего, Вера! – успокаивающе проговорил Фраучи. – Скоро это должно пройти...

– Почему... почему вы не прикончите меня? Ведь убивают же смертельно раненых!

– Вера, послушайте!.. Вы сильная девушка, вы должны выжить...

– Это не жизнь!

Девушка оторвала руки от лица. Чиф поразился – она уже ничем не походила на ту, что протягивала руки к его горлу. Лицо казалось обычным, живым, только очень бледным, с темными пятнами под глазами и запекшейся кровью на искусанных губах.

– Это жизнь, Вера. Иной у нас не осталось. Вы же знаете, пуля вас не убьет, будет лишь очень больно. Вы можете только потерять разум, как те, в подвале...

Словно в ответ из-под земли донесся приглушенный вой, вновь загрохотал потревоженный люк... Полковник налил девушке спирту. Та выпила одним глотком, даже не закашлявшись, затем виновато взглянула на Чифа.

– Извините, я вас даже не заметила. Надеюсь, когда я... Вас здесь не было?

– Нет, – попытался улыбнуться Косухин. – Я только что пришел.

В дверь заглянул сторож. Фраучи кивком указал на девушку, тот кивнул в ответ и, подойдя, осторожно взял ее за плечи.

– Пойдем... Лежать тебе надо! Иначе плохо будет...

Вера кивнула и послушно встала. Через минуту дверь хлопнула, и Косухин с Фраучи остались одни.

– Я, может, ошибаюсь, – нерешительно начал Чиф, – но что если попробовать переливание крови или пересадку костного мозга? Если мы с вами не верим в нечистую силу, то значит, болезнь можно лечить.

– Переливание крови помогает только на самой начальной стадии. Оно не лечит, но задерживает развитие болезни – иногда надолго. Увы, это все... Правда, среди нас ходит легенда, что где-то на Востоке умеют лечить по-настоящему, но, боюсь, это уже сказки... Я, кажется, удовлетворил ваше любопытство?

– Более чем, – согласился Чиф, вновь попытавшись улыбнуться. – Всегда интересно узнать о себе кое-что новое...

Фраучи кивнул:

– Тогда, если не возражаете, вопрос есть у меня. Вы изволили намекнуть, что не в ладах с Всеславом Игоревичем. Но отчего же вам с ним враждовать? Он многим помогает, в свое время здорово выручил меня, да и не только меня. У нас его все уважают. Он сумел добиться, чтобы нас перестали травить, как бешенных собак...

Косухин задумался. И действительно, почему? Как говорит интеллигентный товарищ Фраучи, отчего же?

– У нас с ним... нечто вроде вендетты, еще с гражданской войны. Тогда он командовал бандой убийц...

– Это клевета! Про Всеслава Игоревича много лгут. Говорят, будто он собрал шайку полузверей, вроде тех, кто заперт там, в подвале, и по ночам, в подземелье, приводит в исполнение приговоры ОСО. И про гражданскую тоже навыдумывали... Изволят болтать, будто он некромант, беседует с духами и чуть ли не колдун. Чему удивляться – нас не любят. А на самом деле он, как и я, занят охраной одного важного объекта – и не более. Всеслав Игоревич – командир спецотряда, я заместитель. Вот и все...

– Выдаешь государственные тайны?

В дверях стоял Волков. Никто не слышал, как он вошел, даже петли почему-то не заскрипели.

– Пытаюсь помирить тебя с твоим наследственным врагом! – усмехнулся Фраучи.

– А-а! – Волков скривился и, пододвинув пустой ящик, присел к столу. – О чем еще толковали?

– О ВРТ, – бросил Чиф, – и о Вере Лапиной.

Волков молча достал из кармана портсигар и долго выбирал папиросу.

– А о вас, Косухин, говорили? Товарищ Фраучи объяснил, что вы ничем не лучше таких, как мы?

Тон краснолицего был резким и злым, но Чиф сдержался:

– Разве дело в биологии? Вы когда-то заболели, мои родители попали под излучение... Разве в этом дело? Я хотел поговорить о другом...

– Ладно, – Волков отвернулся. – Поговорим...

– Я пойду, – Фраучи встал, но комбриг жестом остановил его.

– Погоди! Есть новость: меня переводят. Ты остаешься командиром «Подольска». Будем поддерживать связь, я тебя найду...

– Тебя переводят? Но за что?

Волков пожал плечами.

– А за что тебя забрали в ВЧК в 18-м? Постараюсь еще побарахтаться, а если что – уйду на дно. Живым не возьмут! Ладно, иди – и покуда никому...

Фраучи кивнул, застегнул шинель и, дружески кивнув Чифу, вышел. Волков подождал, пока дверь закроется, и резко повернулся:

– Ну! Я вас слушаю!

И тут Чиф понял, что совершенно не готов к разговору. Слишком многое довелось узнать за последний час и слишком страшен был тот, кто сидел рядом. Впрочем...

– Вы взяли не ту кличку, Венцлав! Вам надо называться «Янусом». Оказывается, вы любите помогать слабым и больным, защищаете обиженных...

Волков дернул щекой:

– Вы дурак, Иван Косухин! Те, что здесь, такие же, как и я! Пора вам кое-что понять: люди нам чужие. Пока у вас еще есть друзья, подруги, знакомые – а потом они же будут считать вас монстром и потащат на костер...

Косухин вспомнил свою беседу с Лу. Пока он здоров. Пока он почти такой же, как все...

– Но вы не рассказываете им о своих подвигах? О том, что делали в гражданскую и раньше?