Око Силы. Трилогия. 1937 -1938 годы - Валентинов Андрей - Страница 190

– У них, – тихо поправил Сергей, – у них не вышло...

Орловский удивленно поглядел на своего собеседника.

– Хорошо, Сергей Павлович. У них не вышло. С вами, ясное дело, поступили по-скотски, чего и следовало ожидать. Черт вас понес в ГПУ!

Пустельга пожал плечами.

– Вы – сын генерала, Юрий Петрович, я сын рабочего-большевика.

– Уели! – зэк негромко рассмеялся. – Что-то во мне классовая непримиримость разыгралась... Рефлексировать не стоит, меня больше интересует ближайшее будущее. Значит, думаете, что после этой... операции вы, я и Артамонова пойдем на распыл?

Пустельга кивнул. Зэк хмыкнул и поглядел вниз:

– Не стерегут? По всем правилам провокации, вы должны предложить побег. Птица-тройка, верные друзья с мушкетами, укромный домик среди леса...

Пустельга не обиделся. Именно так все и делалось.

– А я бы рискнул! – Орловский вновь поглядел на темные кроны под окнами. – Как думаете, поймают?

– И очень быстро. К тому же, уходить придется вдвоем. Где сейчас Артамонова, я даже не знаю.

– Да... – зэк задумался. – То, что я ее не помню, не превращает меня в свинью. Бросать человека нельзя... Черт, ну почему она не скрылась, не спряталась?

– По-видимому, из-за вас, – тихо проговорил Сергей. Орловский резко повернулся, словно желая ответить, но в последний момент сдержался.

– У меня нет плана, Юрий Петрович. Никакого, к сожалению. Собственно, я и рассказал вам все, надеясь, что вы подскажете...

– Опираясь на мой опыт врага народа, – вздохнул Орловский. – Сергей Павлович, вы говорили, что в какой-то момент Виктория Николаевна не будет зависеть от этой банды?

– Мне так показалось, – согласился Пустельга. – Иначе с нею не стали бы так церемониться. Допустим, у нее какие-то способности, вроде как у меня. Зачем вся эта игра? Привезут и скажут: делай! Иванов работает с ней, как с ненадежным агентом, которого срочно нужно отпустить за границу. Тогда кого-то оставляют заложником и, естественно, обещают – все, что угодно...

Он замолчал. Вокруг стояла тишина, лишь где-то вдали слышался шум поезда. Дорога проходила в нескольких километрах южнее. Внезапно представилось, как они спускаются вниз, быстро идут лесом к железке, вскакивают на грузовую платформу... Нет, ерунда, такое удается только в кино. К тому же, зэк прав: бросать Викторию Николаевну нельзя. Если они исчезнут, Иванов ее не отпустит. Что же оставалось? Пропадать всем вместе?

– А по-моему, вы решили верно, – внезапно заметил Орловский. – Пусть пока игра идет по их правилам. Хотя... Нет, шалишь! Правила мы уже нарушили. Разве нет?

Сергей кивнул. Кое-что шло явно не по сценарию Филина. Любитель темноты не предусмотрел ни Карабаева, ни разговора с Фраучи, ни этой беседы на темном балконе.

– Этот... как вы его там назвали? Агасфер?

– Агасфер.

– Агасфер уверен, что вы – толковый контрразведчик, я – опасный враг, а Виктория Николаевна способна его обыграть. Так? Почему же нам ему не поверить? Значит, еще ничего не решено? Ведь что получается? Иванов, он же Агасфер – помощник Сталина. Величина огромная, ему бы целыми наркоматами ворочать, а он чем занят? Одним зэком! Я же не Бухарин, не Тухачевский! Тогда почему?

Сергей сам думал об этом. Такое внимание к номеру Сорок Третьему – неспроста.

– Похоже, вы сумели взять его за горло...

Орловский поглядел на свою руку, резко сжал пальцы в кулак:

– Ну так почему же он думает, что я его отпущу?

– Из-за нее, Юрий Петрович, – неохотно ответил Пустельга. – На это и весь расчет. Из-за Виктории Николаевны...

По лицу зэка пробежала судорога, но он сдержался.

– Но ведь такое могли сделать и раньше! Могли – но не вышло... Знаете, Сорок Первый, я почему-то верю, что у этих гадов и дальше не выйдет. К тому же... Я очень хочу все вспомнить – и вновь стать самим собой!

– И поменять палату на камеру?

– Пусть! – зэк упрямо качнул головой. – Надоело быть половиной человека. А к стенке поставят... Знаете, я где-то слышал: лучше ужасный конец, чем ужас без конца...

– Это сказал Маркс, – улыбнулся Сергей.

– Нет, это сказал Гете... Слушайте, гражданин майор, может вам лучше скрыться? На черта вам эта публика? Или по работе соскучились: допросы, обыски, очные ставки?

И вновь Пустельга не обиделся – несмотря на тон, в голосе зэка сквозило сочувствие.

– Очень соскучился! Но дело не только в этом... Не хочу превращаться в упыря. Вы правы, лучше ужасный конец...

– Это Карл Маркс и Гете правы, – скривился Орловский. – Сергей... Простите, Сергей Павлович, а вы не переусердствовали? Упыри, ведьмы, волколаки... У вас резцы, часом, не заострились?

Пустельга задумался:

– Дело не в названии. Если человек теряет память, начинает бояться солнечного света, не может есть нормальную пищу, у него меняется весь организм... Что это? Назовите болезнью – легче не станет.

– «Горе, малый я не сильный! Съест упырь меня совсем, если я земли могильной сам с молитвою не съем...» Извините, на классику потянуло... По-моему, вас просто пугают. Больного легко испугать! А вы не боитесь другого? Вылечитесь, вернется память, и вы вспомните нечто такое... Этакое... Не зря же вас – во всесоюзный розыск! Как бы нам вдвоем к стенке не стать. Два брата-акробата...

– Зато это буду я. Настоящий! Хоть узнаю, за что придется умирать...

– Браво, майор! – усмехнулся зэк. – Подписываюсь. Слушайте, у меня появилась бредовая идея. Если эта сволочь Агасфер вам доверяет, то, наверное, вас не обыскивают...

Пустельга удивился:

– Нет... Вроде нет...

– Тогда все просто. Если удастся, захватите лишний револьвер. После гипноза – или что там со мною сотворят? – попробуйте мне его передать. По крайней мере, буду сам себе хозяин...

Пустельга задумался.

– Едва ли. Револьвер ни мне, ни вам и вытащить не дадут. Попытаюсь придумать что-нибудь получше. А пока... Хотите профессиональный совет?

– Еще один? – заинтересовался Сорок Третий. – Как с ключом?

– Совершенно верно. После того, как вам дадут лекарство или после сеанса гипноза, вы, вне зависимости от результата, симулируете плохое самочувствие. Если что, я смогу подтвердить – как эксперт. Вас возвращают в палату. Если память вернется – берете ключ и исчезаете...