Око Силы. Трилогия. 1937 -1938 годы - Валентинов Андрей - Страница 203

Он окинул быстрым взглядом зал, достал блокнот и начал набрасывать схему дворца. Господин Чжао, закончивший к этому времени осмотр фресок, покосился на американца, словно тот занялся чем-то непотребным. Дядя Тэд, нарисовав план зала, принялся вновь бродить кругами, забыв даже спрятать блокнот. Наконец, явно отчаявшись, он махнул рукой и предложил отправляться восвояси. Чиф понял, что дядя Тэд никак не может забыть о загадочном цветке.

Лагерь разбили неподалеку от города. Развалины могли легко стать ловушкой, поэтому товарищ Лю спрятал отряд в небольшой балке, выставив часовых. Но вокруг по-прежнему было пусто, лишь однажды где-то вдали послышалось гудение мотора. Самолет прошел стороной, словно стыдясь пролетать над разбомбленным городом.

Оставалось подумать о дальнейшем. Товарищ Лю, впрочем, не испытывал особых сомнений:

– Задачу мы выполнили, товарищ Хо. Теперь обстановка на Тибете более понятна, есть что докладывать Центральному Комитету. Конечно, хорошо бы побывать в Шекар-Гомпе, но для этого требуется серьезная подготовка...

– Оу! – усмехнулся Валюженич, присутствовавший на совещании на правах «большого друга Китая». – Очень серьезная подготовка, мистер Лю! Что до меня, то завтра сфотографирую то, что осталось от Пачанга, и можно уходить. Джон, у тебя другие планы?

– Нет... – задумался Косухин. – Я хотел узнать, против кого Шекар-Гомп посылает войска. И вот...

– Зато мы узнали кое-что интересное об этих войсках, – заметил товарищ Лю. – Кроме того, товарищ Хо, кто бы не защищал Пачанг, он располагает потрясающим оружием. Из Ганьцзы надо немедленно послать шифровку в ЦК...

Молодой командир был прав. Увиденного хватило бы на целую жизнь, но ведь Чиф не ради этого шел в такую даль. Те, кто боролся с Агасфером, оставались невидимы, с ними не поговоришь, не посоветуешься.

– Если бы не война, я бы остался, – Валюженич достал план зала. – Тут есть что поискать...

– Ты опять о лотосе? – удивился Чиф.

– Должны же они где-то прятать ценности! А что если этот текст, про ученика и учителя, говорит о дворцовом тайнике? Лотос... лотос... Ладно, ребята, не обращайте внимания, у меня, кажется, сдвиг...

Ночью не спалось. Чиф сидел возле погасшего костра, глядя в черное звездное небо. На Тускуле оно было иным. По-другому располагались созвездия, даже сама темнота чем-то неуловимо отличалась от земной. Именно сейчас, ночью, Косухин чувствовал, что остается чужим на родине предков. Наверное, Бен в чем-то прав. Зачем, он, Джон Косухин, вообще вмешался в земные дела? Ему поверили, дали три десятка молодых ребят, половина из которых уже не вернется домой. И ради чего? Из-за научного любопытства? Он чужой – и в Столице, и здесь. Там, в России, людей хватают по ночам, ставят к стенке, стирают в лагерную пыль. В Китае почти двадцать лет идет война, превращая страну в один огромный Пачанг. Честнее оставаться дома, на Тускуле, или, если уж попал сюда, найти тех, кто нуждается в помощи, и взять винтовку, как когда-то сделал отец...

Кто-то коснулся плеча. Косухин резко обернулся, рука легла на скрайбер.

– Не стреляй, сдаюсь! – дядя Тэд поднял руки. – Джон, хочешь поиграть в Бедлам?

– Как?

Что такое «Бедлам», Косухин не помнил. Валюженич засмеялся, присел рядом.

– Бедлам, Джон, – знаменитая лечебница для психов. Я сейчас направляюсь во дворец. Пойдешь со мною?

– Ночью?!

– Именно! – археолог махнул рукой. – Не вытерплю! Джон, я, кажется, понял...

– Господа, нельзя ли потише? – из недр мохнатой шубы вынырнула недовольная физиономия господина Чжао.

– Мы сейчас уйдем, – заверил Валюженич. – Или я уйду... Джон, ты – со мной?

– Ладно!

Косухин встал. Все равно спать не хотелось, а отпускать дядю Тэда одного было небезопасно. Валюженич потер руки и тоже вскочил, нетерпеливо поглядывая на еле различимые в темноте руины.

– О'кей, пошли!

– Господин Хо! – воззвал фольклорист. – Вы, надеюсь, не разрешите моему коллеге подобную прогулку. Если он сломает ногу, я его тащить не собираюсь.

– Оу, господин Чжао! – отозвался археолог. – Присоединяйтесь! Я вам кое-что покажу.

– Да? – китаец не спеша встал. – Вообще-то, хорошо поглядеть на ваш очередной афронт. В подобных случаях у вас бывает очень забавный вид...

Когда господин Чжао собрался, Валюженич нетерпеливо притопнул ногой и первым шагнул в темноту. Остальные поспешили следом, причем фольклорист продолжал бормотать себе под нос нечто нечленораздельное, но весьма понятное. Пробираться через развалины в темноте оказалось еще труднее, чем днем, однако Валюженич умудрился запомнить удобные проходы, находя их даже ночью. Вскоре они оказались среди руин дворца. Преодолев последний завал, археолог первым вошел в тронный зал и быстро провел фонариком по углам.

– И что вы ищете? – поинтересовался господин Чжао, перебираясь через очередную каменную глыбу. – Пачангских призраков?

– Оу, само собой! Но, кажется, здесь пусто.

– А кого вы ожидали? Не забудьте, коллега, вы обещали кое-что продемонстрировать.

– Йе! – Валюженич притопнул ногой. – Джон, мистер Чжао, прошу сюда!

Он подбежал к тронному возвышению, обернулся.

– Господа! Хочу проверить одну догадку. Так где находятся святыни Пачанга? Что ответил учитель?

– «Спроси у мистера Валюженича», – пробурчал фольклорист. – Или вы, коллега обнаружили здесь лотос?

– Вот! – луч фонаря упал на огромную каменную вазу. – Форма! Видите?

Действительно, при определенной фантазии, затейливое произведение неизвестного мастера могло напомнить чашу цветка.

– Коллега, я уже заглядывал внутрь, – вздохнул господин Чжао. – Кроме того, она намертво прикреплена к полу.

– Да... – археолог, подсвечивая фонариком, принялся внимательно осматривать «лотос». – Ее, конечно, не сдвинешь. А открываться тайник должен просто и быстро...

– Поищите кнопку, – посоветовал фольклорист. – Именно так обычно бывает в ваших голливудских фильмах.

Чиф, однако, заинтересовался и начал внимательно рассматривать плиты пола.

– Они не двигались уже очень давно, – заключил он. – Много старой пыли...