Дело жадного варвара - Ван Зайчик Хольм - Страница 26

Вокруг ликовали встречающие. Нихонец Люлю воскликнул: «Прошу прощения!» – и устремился навстречу явному гокэ в широкополой шляпе, поношенном кожаном пиджаке и ковбойских сапожках со скошенными каблуками, при угловатом и плоском, твердом, как ящик или короб, портфеле с замочками поверху; нихонец со странным именем Люлю и широкополый гость страны принялись ожесточенно трясти друг другу руки и с силой хлопать друг друга по плечам. Легко и тактично отодвинув их в сторону – чего гокэ и князь Люлю, похоже, и не заметили – прошествовали со сдержанным достоинством несколько парадно одетых служителей и носильщиков, сопровождавших какую-то важную даму в длинной накидке; дама прикрывала лицо жемчужной вуалью. По ее особой, неподражаемо изящной походке Баг сразу признал в ней коренную жительницу Цветущей Средины, рожденную и воспитанную в чрезвычайно культурной семье. «Наверное, княжна или миллионерша», – подумал Баг. «Наверное, знаменитый ученый», – подумал Богдан. Дама со свитой величественно удалились в сторону внешних врат, ведущих к стоянке таксомоторов, а оттесненные шествием Люлю и широкополый приезжий, наконец перестав радоваться первым мгновениям встречи, тоже двинулись прочь от перехода – похоже, в сторону ближайшего буфета. Или вообще в харчевню. Впрочем, нихонец на мгновение остановился, нашел Бага глазами и помахал ему рукой. Баг сделал вид, что не заметил, и отвернулся.

Тем временем поток прибывших стал иссякать, но никого, хотя бы отдаленно похожего на имперского посланца, ни Баг, ни Богдан пока не заметили.

– Верен ли рейс? – поинтересовался Баг.

Богдан пожал плечами. Вопрос показался ему неуместным.

Некоторое время они еще постояли молча, с каждым мгновением нервничая все сильнее. Баг мучительно боролся с потребностью немедленно закурить и даже нашарил за пазухой пачку сигарет «Чжунхуа». Но сделать это в зале было бы ни с чем несообразно, а выйти на улицу, оставив напарника волноваться в одиночестве – казалось ему еще более несообразным. Баг оставил пачку в покое.

Когда бегучая дорожка, неутомимо и невозмутимо струившаяся из глубины перехода, совсем опустела, и толпа у врат растаяла, молчать и делать вид, что все нормально, стало окончательно невозможным.

– Может, драгоценный преждерожденный единочаятель Чжу по каким-то причинам государственного свойства соизволил отложить свой судьбоносный визит? – с некоторым сарказмом в голосе предположил Баг. – Может, у него в последний миг живот схватило?

– Бог весть, – молвил Богдан, извлекая из рукава трубку в намерении связаться с Мокием Ниловичем и переадресовать этот вопрос ему.

– Не преждерожденных ли Лобо и Оуянцева мы созерцаем? – внезапно промурлыкал нежный женский голос позади.

Баг и Богдан стремительно развернулись и остолбенели. Прямо перед ними стояла некая весьма молодая дама в изящном, драгоценного желтого шелка халате, с высокой прической, сколотой многочисленными нефритовыми шпильками; нежное лицо дамы было, пожалуй, чуть излишне миниатюрным и чуть излишне бледным: ярко-алые тонкие губы выделялись на нем завораживающе ярким пятном. Черные глаза под искусно вычерненными бровями смотрели прямо и независимо, слегка даже свысока, хотя была она ростом ниже Бага, – и в то же время с некоей смешинкой. Дама была вызывающе красива. «Все слышала», – подумал Баг. От неловкости он готов был сквозь землю провалиться.

Позади дамы стояло пять желтых шелковых халатов попроще.

Несомненно, эта была та самая то ли миллионерша, то ли знаменитый ученый, которая прошествовала вон из вокзального зала четверть часа назад. Свита ее уменьшилась, пожалуй, вдвое; вуаль, каждая ниточка которой была унизана розовыми жемчужинами, она подняла, а ее накидка свисала с почтительно согнутой руки одного из сопровождавших ее желтых халатов – но это, вне всякого сомнения, была именно она. Каждое движение, даже самое незначительное, каждая интонация хрустального голоса дамы свидетельствовали о ее принадлежности к высшей культурной аристократии Цветущей Средины.

Жуткое подозрение опалило Бага и Богдана почти одновременно.

Дама шелохнула полой расшитого драконами халата и произнесла уже с явной насмешкой:

– Драгоценные преждерожденные расстались со своими языками?

– Э-э… – подал признаки жизни Богдан.

– Говорите же!

– Да, мы и есть Лобо и Оуянцев, – пробормотал Баг, не зная, куда девать глаза; они, словно алчущие нектара, не вольные в себе пчелы неудержимо стремились к бело-алому цветку лица дамы. – Но извините нас великодушно, драгоценная преждерожденная… наш долг взывает к тому, чтобы встретить того, кого мы встречаем, а отвлекшись на прекрасную и, я уверен, весьма содержательную беседу с вами, как бы нам его не пропустить.

– Уже не пропустили, – улыбнулась дама. – Драгоценный преждерожденный единочаятель Чжу не отложил свой визит по причинам государственного свойства, как вы предположили, ибо именно таковые причины вынудили единочаятеля Чжу проделать поучительный, но, признаться, малоприятный долгий путь посредством воздухолетной машины. Единочаятель Чжу – это я, принцесса Чжу Ли.

В сущности, внутренне уже готовые именно это и услышать, Богдан и Баг автоматически согнулись в глубоком поклоне.

«Да-а-а…. Какая женщина…», – подумал Баг.

«Так это женщина!», – подумал Богдан.

– Что же, драгоценные единочаятели, – принцесса Чжу медленно раскрыла веер. Блеснули на костяной рукоятке два крупных сапфира в окружении белых и черных жемчужин. – Теперь, когда вы наконец меня встретили, не соблаговолите ли вы сопроводить меня в мою резиденцию в Чжаодайсо? – И принцесса, взмахнув широкими до необозримости рукавами халата и обдав напарников тягучим ароматом сандала, повернулась к ним спиной.

Свитские в желтом, стоявшие до этого момента бесстрастными изваяниями, перед тем, как тоже развернуться, наконец позволили себе коротко глянуть на все еще травмированных напарников, как на полных идиотов, но внешне остались невозмутимы. Двое из них пошли впереди принцессы, готовые вежливо и тактично подвинуть чуть в сторонку любого, кого Небо сподобит оказаться на Высочайшем пути, а трое пристроились в качестве замыкающих, в паре шагов позади Бага и Богдана.