Дело жадного варвара - Ван Зайчик Хольм - Страница 35

Слуга оказался на высоте. Старой Ханбалыкской закалки. Он, правда, несколько мгновений молчал, осознавая услышанное, – но, когда осознал, лишь спросил абсолютно обычным голосом:

– Охладить?

Принцесса подняла на Бага растерянные, чуть ли не виноватые глаза и переспросила:

– Охладить?

Баг, так и стоя истуканом с чайником в руке, сглотнул.

– Охладить, – вымолвил он.

– Охладить! – повелительно сказала принцесса.

Слуга исчез.

– Благодарю, еч Баг, – сказала принцесса. – Вы можете сесть, – она подождала, когда Баг вернется на место, и решительно закончила: – Так вот, я полагаю, тон найден. Только и вы, и я к нему никак не можем привыкнуть. Напарник еч Богдан, – она указала веером на Богдана, – напарник еч Баг, – она, выпустив тут же повисший на шелковой петельке веер, указала на Бага своим аккуратным пальчиком, украшенным длинным серебристо-сиреневым ноготком, – напарница еч Ли, – она положила ладошку на свою высокую грудь, затянутую тончайшим шелком. – Будет так. Но… конечно… только когда мы втроем. Вам это не кажется… – она застенчиво посмотрела на Бага, на Богдана, – неприятным или слишком лицемерным?

Богдан помедлил и отрицательно покачал головой: не кажется. Он понимал принцессу. Что же касается Бага, то он сначала закивал, затем замотал головой, затем окаменел, а затем снова закивал. Принцесса уж давно опустила руку, а перед его глазами все стояло видение ее ладошки, прижатой к газовому шелку на груди.

– В Ханбалыке известие о хищении креста Сысоя произвело поистине страшное впечатление, – проговорила принцесса, чуть пригубив жасминового чая из своей чашечки. Богдан и Баг тоже налили себе, но пить пока не стали: для Богдана чай был слишком горячим, а Баг, что греха таить, ждал пива. – Дармоеды из Директората по делам национальностей договорились до того, что вопиющее оскорбление духовной святыни одной из наиболее мощных народностей империи может негативно сказаться на лояльности всего улуса по отношению к центру – если Ханбалык не проявит непримиримой суровости ко всем, кто связан с преступлением. Директор Жо Пу-дун несколько часов пел батюшке эту песню и, в общем, сумел его всерьез встревожить. А когда встал вопрос, кого из Семьи послать присмотреть за расследованием, я вызвалась сама. Я немножко знаю… – она запнулась, покосилась на Бага, и продолжила фразу наверняка иначе, чем хотела мгновением прежде: – людей. И считаю, что вам здесь виднее, нужно ли быть снисходительными или суровыми, непримиримыми или мягкими. А мое дело – помочь вам быть такими, какими вы решите быть. Чтобы никто ничего не испортил, руководствуясь пусть и благими, но общими… как говорят за морями – общечеловеческими… соображениями.

Она умолкла.

– А вы умница, напарница еч Ли, – сказал Богдан чуть погодя. – Славная умница. Спасибо вам. Принцесса улыбнулась, пытаясь скрыть то неподдельное удовольствие, которое ей доставила эта незамысловатая похвала. Вотще.

– Теперь расскажите мне о ходе следствия и о том, чем я могу вам помочь уже теперь, – сказала Чжу Ли и снова пригубила чай.

Откуда-то издалека донесся протяжный и однотонный выклик:

– Пиво драгоценной преждерожденной принцессы Чжу Ли!

Баг вздрогнул. Богдан хмыкнул. Принцесса смешливо прищурилась. Через несколько мгновений уже ближе, иной, но столь же протяжный выклик повторил:

– Пиво драгоценной преждерожденной принцессы Чжу Ли!

И вот наконец в павильон вошел слуга, неся обеими руками светящийся желтым светом, явно цельнозолотой и потому довольно тяжелый, поднос с чеканкой в виде танцующих цилиней и фениксов. На подносе возвышалась запотевшая бутылка пива и три яшмовых бокала на длинных тонких ножках.

– Пиво драгоценной преждерожденной принцессы Чжу Ли, – негромко, но очень внятно доложил слуга.

Принцесса, сразу став непроницаемо ледяной, небрежно указала веером на столик прямо перед Багом.

Когда слуга удалился, она тепло и чуть исподлобья посмотрела на Багатура своими бархатными глазами и спросила:

– Я сумела немного порадовать драг еча Бага?

Баг судорожно кивнул, с вожделением косясь на бутылку. Мгновение он сдерживался, а потом, вполне по-ордусски решив: семь бед – один ответ, еще наш Учитель Конфуций говорил: «Лишь не предпринимающий действий муж не совершает ошибок», – сгреб бутылку и, запрокинув голову, единым глотком опорожнил ее почти до половины прямо из горлышка. Поскольку он был не один, задумчивого медленного поглощения божественного напитка все равно не получилось бы; а жажда мучила Бага уже давно. На лице его тут же отразилось умиротворение, а желудок, если можно так сказать, освобожденно расправил плечи, впитывая живительную влагу.

– Послезавтра в полдень во Дворце Всеобщего Ликования я даю официальный прием, – сказала принцесса, повернувшись к Богдану. – Хотите – приходите, хотите – нет, рыбка дает вам возможность приходить ко мне в любое время сообразно вашим нуждам. Но прием в первицу – парадный, официальный, там дела не делаются. Расскажите мне все сейчас.

Богдан чуть помедлил, выбирая, как рассказать покороче и попонятней.

– Странное дело, – начал он. – Многослойное дело. Первый слой мы сняли уже к утру, прямо в ризнице. Второй соскребли буквально в последние минуты перед тем, как ехать к вам…

– И нет никакой уверенности, что мы его соскребли полностью, а также что под ним нет еще третьего, четвертого и так далее… – добавил Баг.

Минут за восемь Богдан рассказал принцессе обо всем, что они успели совершить за истекшие сутки.

– Водителей тех грузовиков не нашли пока? – показав, что она и впрямь слушала, спросила принцесса.

– Ищут.

– И у вас нет никаких соображений, кто, если не эта несчастная женщина, мог быть сообщником грабителей?

– Честно говоря, напарница Ли, мы не спали почти двое суток и уже довольно худо соображаем. Оба. Нужно прерваться на какое-то время.

– Вы можете отдохнуть здесь, – явно обрадованная, что может предложить напарникам нечто действительно им нужное, буквально вскинулась принцесса. – Я не подумала, когда приглашала… Нет, правда! Пустует столько помещений. Пять павильонов, три террасы и Левая Высокая Палата Созерцания Дамбы. Вам постелют, где угодно!