Дело жадного варвара - Ван Зайчик Хольм - Страница 43

Воцарилась тишина.

– Напарник… – потрясенно прошептал Богдан. – Еч Баг… Что же это делается? Ведь брат шантажирует брата!

Баг смолчал. Лицо его сделалось похожим на каменную маску. Пальцы левой руки судорожно стискивали баранку.

– Братец, – тихо проговорил Берзин, – но ведь из-за таких, как мы, по всей Ордуси люди начнут с недоверием и безо всякой любви относиться к нашим соотечественникам…

– А тебе что за дело до них? – невозмутимо ответил старший Ландсбергис.

Опять тишина. Только слышались отчетливые всхлипывания Берзина. Напарники в цзипучэ сами едва сдерживали слезы.

– Ты это заранее все продумал, – рыдая, выдавил несчастный Берзин.

– А если бы и так? – прогудел Дзержин. – Что ты раскис… На, покури. Я тебе трубку набил… Значит, вот как сделаем: я сейчас еду в гостиницу и вечером сажусь на паром, придется в Свенску сплавать, чтобы встретиться с покупателем напрямую. Крест передам, ну, и еще разок про цену побеседую. А ты, тем временем… Не подведи меня, братец. А то – сам знаешь…

«Ну, мерзавец», – подумал Баг, машинально вертя в пальцах метательный нож. А вслух выдохнул только:

– Амитофо…

– До встречи, братец.

Послышались удаляющиеся шаги: Дзержин Ландсбергис покидал ресторан.

Баг приглушил звук – кроме всхлипываний оставшегося в одиночестве Берзина все равно уже ничего не было слышно – и повернулся к Богдану.

– Так, еч Богдан… Какие будут соображения?

Соображения были.

Но сперва напарники подкрепили свои силы – Богдан манговым соком, а Баг – бутылкой «Великой Ордуси». После прослушивания разговора братьев у обоих напарников на душе осталось редкой мерзостности ощущение.

Они уж не стали писать версий на бумажках: какие тут версии! Порешили просто – придется разделиться. Многое неясно, сейчас злоумышленников хватать нельзя – это было очевидно обоим.

Поэтому Баг отправится следом за старшим Ландсбергисом и за крестом, сядет на тот же паром и постарается выяснить побольше относительно личности, которая с такой щедростью собирается платить за уворованное под покровом ночи национальное достояние. И не допустит, чтобы наперсный крест великомученика Сысоя попал в чужие, грязные руки. После чего с крестом – и по возможности со всеми плененными участниками противуобщественного деяния – вернется в Александрию. Тут Богдан внимательно оглядел Бага – с легким сомнением, кажется. Но Баг плотоядно улыбнулся и сказал: «Не сомневайся, еч Богдан. Меня одного будет вполне достаточно». – «Сердце мне говорит, это правда, – Богдан сокрушенно покачал головой. – Только уж, ради Бога… не переусердствуй». – «Да что ты! – возмущенно возразил Баг. – Да никогда! Да переродиться мне женщиной!»

В это время Богдан возьмет под пристальное наблюдение младшего Ландсбергиса, а также и ризницу Александрийской Патриархии, дабы взять Берзина с поличным в момент выноса наидрагоценнейшей реликвии. Поскольку одному с таким масштабным делом Богдану просто не справиться, ему придется явиться пред очи главы Возвышенного Управления Мокия Ниловича, для чего потревожить его посреди отчего дня, ввести в курс на свой страх и риск предпринятого деятельного расследования и предъявить запись поучительного во всех отношениях разговора братьев Ландсбергисов.

– Связь будем держать по электронной почте, – решил Баг, соединяя свой «Керулен» с предусмотрительно прихваченным в цзипучэ «Керуленом» Богдана на предмет копирования записи разговора. Умные механизмы, соединившись портами, довольно заурчали.

– Береги себя, еч Баг, – молвил Богдан и три раза перекрестил напарника.

В разрывы туч выхлестнуло ослепительное солнце. Повозка мягко тронулась с места и, расплескивая воду из луж, набирая скорость, устремилась вперед.