Другая Ева. Жизнь без сожалений (СИ) - Жилигий Ульяна Владимировна "Ab imo pectore" - Страница 5

Расстались мы далеко за полночь. Укрывшись в уютном тепле такси от пронизывающего октябрьского ветра, я медленно проваливалась в сон. Физическое и эмоциональное истощение давали о себе знать нервной дрожью в руках. Я снова и снова прокручивала разговор с Денисом в затуманенном усталостью мозгу. Странная горечь, преследовавшая меня с момента знакомства с парнем, обрела, наконец, четкие черты. Где-то глубоко внутри я хотела отговорить его от участи, на которую он добровольно обрекал себя. Хотела, но не стала. Когда я стала настолько безразличной? Когда безучастность стала нормой для меня?

Отрекшись от прошлой жизни, оборвав практически все былые связи, умышленно отгородившись от прочего мира, что я обрела? «Одиночество» — ехидно прошептал кто-то до жестокости честный внутри меня.

— Ты в порядке? — донесся озабоченный голос.

Встрепенувшись, я непонимающе посмотрела на мужчину за рулем. Мокрые дорожки на щеках холодившие кожу, были свидетельством печали и тоски, так редко прорывающихся наружу.

— Да, спасибо, — хрипло ответила я, так по-детски размазывая непрошенные слезы по лицу.

— Приехали, — сказал водитель, кивая в сторону окна.

Расплатившись, я поспешила покинуть салон. Такси давно скрылось из вида, а я все стояла, задыхаясь под порывами ветра. Мыслей не было, что-то сродни покою овладело усталым разумом.

— Долго мерзнуть собираешься? — Вероника выступила из тени уже тронутого желтизной клена.

— На охоту вышла? — скрыв испуг за грубостью, я направилась к подъезду.

— Не хами, — пожурила Ника, следуя за мной.

Удобно устроившись на диване, Вероника наблюдала за моими бесцельными метаниями по квартире.

— Как тебе новенький? — нарушила она неловкое молчание.

— Обычный, — пожала плечами я, устало опускаясь в кресло. — Поздравляю с очередной находкой.

— Не особо эмоциональный, но это в некотором роде даже хорошо.

— Ты ведь не о Денисе пришла разговаривать? — по таким мелочам вампирша не стала бы покидать свою резиденцию, тем более без предварительной договоренности.

— Нет, не о нем, — с ее лица исчезло скучающее выражение, вытесненное беспокойством. — Я кое-что узнала о вашем последнем заказе.

— Что-то не очень хорошее? — предположила я, уловив едва заметную складку между идеально очерченных бровей Ники.

— Еще бы! — фыркнула она. — Они действительно Древние. За три дня с момента их приезда в город стеклось много разного сброда. И движение продолжается.

— Перевозят свиту? — хохотнула я, но наткнувшись на серьезный взгляд Ники, осеклась.

— Не похоже, что они здесь проездом, — продолжила Вероника.

— Нам-то что? — не прониклась настроем вампирши я.

— Много заказов — это хорошо, но подписывать доноров на гастролеров небезопасно.

— Подписывай на постоянных, — заметила я. — Не думаю, что тебе объявят войну из-за твоей осторожности. Все так делают.

— Да, я уже обзвонила связных. Поскандалят малость, да успокоятся. А там будет видно, насколько Древние задержатся.

— Вероника, может, ты все-таки перейдешь к делу? — планы хозяйки меня, конечно, интересовали, но пришла она явно не для приятной беседы за чашкой кофе.

— Он заказал тебя, — немного помолчав, начала Ника.

— Отлично, — стойко снеся очередное за день безумие, ответила я. — Кто заказал?

— Тешен Чеслав.

— И ты объяснила почтеннейшему Тешену Чеславу, что ранее, чем через две недели наша встреча невозможна, — не веря ни одному своему слову, произнесла я.

— Это была не просьба, — отрезала вампирша. — Слово Древнего — закон для нас.

— Как ты это себе представляешь? — я не верила своим ушам.

— Прекрати истерику! — рявкнула Вероника, неуловимо перевоплощаясь в свою темную ипостась. — Он же не идиот!

Отшатнувшись при виде оскаленных клыков, бездонной черноты глаз, лишенных белков, я затихла, потупившись. Сказывалась усталость. Я никогда не позволяла себе подобного обращения с бессмертными. Слишком велика была пропасть между нами. Обманываться расположением Вероники было бы глупо, существа, живущие неизмеримо долго на этом свете, видели столько, что мне и не снилось, и отношения к себе требовали соответствующего. Лояльность вампира могла исчезнуть так же внезапно, как и появиться, и далеко не всегда этот переход можно было уловить.

— Прости, — извинилась я. — Я очень устала.

— Ты прости. Его связной уверил, что твоей безопасности ничего не угрожает. Ты уже подписана, так что спорить тут не о чем, — неуловимо быстро поднявшись, Ника приблизилась ко мне. — Закон един для всех, даже для Древних.

— Я помню, — обреченно вздохнула я. — Когда?

— Завтра, в десять за тобой заедут, — казалось, Ника окончательно взяла себя в руки. — Так что выспись хорошенько.

— Как скажешь, — безоговорочно капитулировала я.

Уже у двери Ника на миг обернулась, словно хотела сказать что-то, но передумала, лишь улыбнувшись. Открыв тонкий клатч, она достала небольшой пузырек с розоватой жидкостью, протягивая его мне.

— Ты должна быть в форме, — приложившись на миг к моей щеке, она быстро исчезла в темноте подъезда.

Зажав в руке пузырек с драгоценным зельем, я обессилено сползла по стене. Обняв колени, я едва смогла подавить желание завыть в голос. Наконец-то утомленное сознание окончательно погасло, укутавшись в спасительный полог сновидений прямо здесь, на холодном полу прихожей.

Сон в неудобной позе стал завершающим аккордом в симфонии издевательств над моим телом. Совершенно разбитая, не чувствуя конечностей, шатаясь на каждом шагу, я добрела до ванной. Солнце уже село, блеснув напоследок кроваво-красным лучом. Пора было собираться.

Из зеркала на меня смотрело нечто с опухшим лицом, всклоченными черными волосами, с покрасневшими глазами, от чего необычный желтый цвет радужки казался вовсе бесцветным. «Мама дорогая!» — пискнул внутренний голос, и затих. Стиснув зубы, я откупорила пузырек, презентованный Никой. Слегка приторный напиток растекся по пересохшему горлу, заставив меня судорожно закашляться. Приступ отнял последние силы, повалив изможденное тело на кафельный пол.

Несколько секунд я неподвижно лежала, впитывая прохладу. Внезапно удушающая волна разлилась по телу. За ней последовала вторая, еще более мощная, выгнув спину дугой, сорвав стон наслаждения с губ. Наверное, именно так выглядит героиновый приход. Эйфория длилась бесконечно прекрасные минуты, наполняя тело хищной энергией, пропуская через каждую клетку электрический ток.

Экстаз отступил так же внезапно, как и нахлынул. Мышцы все еще подрагивали в истоме, но ясность мысли уже вернулась. В проясненном сознании тут же ярким огнем вспыхнуло отвращение, заставив меня скривиться. Отбросив ненавистный теперь пузырек, я бодро поднялась. В теле буквально бурлила энергия, жажда деятельности рвалась наружу.

Я усмехнулась, глядя на неестественно чистую, гладкую кожу лица. Волосы заблестели, переливаясь в белом свете лампы благородной синевой. Ярко-желтые глаза светились изнутри, от усталой красноты не осталось и следа. Перевоплощение было всеобъемлющим, настолько разительным, что казалось волшебством.

Никакого волшебства само собой не было. Чудесная жидкость, так любезно предоставленная Вероникой — разработка кровососов, предназначенная для доноров. Микроскопическая толика вампирской крови, приправленная катализаторами. Треть всех доходов донора уходила на оплату этой чудо жидкости. Иначе никак, альтернативы не было. Что бы иметь возможность получать заказы хотя бы два раза в месяц, приходилось выкладывать сумасшедшие суммы на восстановление организма. Прелесть заключалась в том, что это адское зелье не оставляло в крови следа, моментально испаряясь под агрессивной атакой иммунитета. Но сам факт того, что я пила кровь покойника — вполне вероятно, что весьма почтенного — вызывал дурноту.

Телефон Миши не отвечал, Вероника тоже была «не доступна», я едва поборола желание сломя голову нестись к Инге, но подписанный заказ полностью исключал эту возможность. Уделив тщательное внимание внешнему виду, я нарочито долго выбирала платье, подбирала туфли, примеряла аксессуары. Попытки отвлечься от тревожных мыслей закончились тем, что я с утробным рыком вывернула содержимое гардероба на пол.