Птице нужно небо. Часть III и IV (СИ) - Гультрэ Икан Релавьевна - Страница 10

— Ну, эта работа начнется еще не завтра — нужно сначала получить одобрение и денежные средства.

Книга, которую прислали Ритэниору из Лиотании оказалась, — вот ведь неожиданность! — на эльфийском. Мало того, язык этот был довольно архаичен, моих познаний, усвоенных за почти полтора года изучения языка, решительно не хватало для понимания текста. Поэтому вечерами я приходила с массивным фолиантом к Риту, и мы валялись в его гостиной на ковре, общими усилиями разбирая сложные места. Эльф, конечно, без конца отвлекался на посторонние разговоры, а я немного раздражалась, потому что предмет изучения был для меня неимоверно важным. Но как бы я ни ворчала, общение все равно доставляло мне удовольствие, да еще и помогало совершенствоваться в языке. Да и о самих эльфах я по ходу дела узнала немало — все-таки были такие вещи, о которых нам не рассказывали на уроках, а кое о чем не ведали, похоже, и наши преподаватели.

Впрочем, так происходило далеко не каждый вечер: на носу была сессия, приходилось уделять внимание и учебе, поэтому дело с освоением ритуальной символики продвигалось до обидного медленно. А ведь была еще и работа в лечебнице, от которой я никак не могла отказаться.

И именно в лечебнице меня поджидал очередной сюрприз от эльфов: я пришла на дежурство, и меня почти сразу позвали в кабинет Рьена, где уже поджидали двое остроухих гостей. Оба стула для посетителей были заняты, и я устроилась на подоконнике, заслужив своим вольным поведением парочку высокомерно-неодобрительных взглядов. Но у меня, похоже, на эльфийское высокомерие в последнее время выработался иммунитет, так что я взгляды проигнорировала, а сама с ожиданием уставилась на лекаря.

Рьен моих ожиданий не обманул:

— Вот, Лари, высокородные гости желают пообщаться с нами обоими.

— Значит, эта пигалица и есть тот самый гений, проделавший уникальную операцию по извлечению маэрэ-лэ? — процедил сквозь зубы один из высокородных.

— Вам не по душе мой возраст или мои размеры? — широко улыбаясь, осведомилась я.

— Нам не по душе ваша дерзость, — парировал второй гость.

— Придется вам с ней смириться, — осклабилась я, — уж извините, манерам не обучена, какая есть — такой и принимайте.

— Собственно, нам нет дела до ваших манер, — поджал губы первый. — Мы пришли, чтобы выдвинуть вам свои условия, и рассчитываем, что вы их безоговорочно примете.

— Вы предлагаете нам сделку? — деланно удивилась я.

Зная меня и мой язычок, Рьен помалкивал, не вмешиваясь и наблюдая за развитием событий.

— Какую еще сделку?! — воскликнул эльф.

— Ну как же… если вы говорите об условиях…

— Это не условия сделки! Это требования! И вы сейчас молча их выслушаете!

— Да вы не нервничайте, говорите. На то мы и лекари, чтобы со всяческим вниманием выслушивать пациентов.

— Я вам не пациент! — прошипел выбитый из колеи бедняга.

Второй эльф успокаивающе положил руку ему на плечо и продолжил сам:

— Собственно, наше требование простое и однозначное: не распространять сведения об успешно проведенной операции, Лиотании это невыгодно. Поклянитесь, что будете молчать, и вас больше никто не побеспокоит.

— Боитесь, что ваши преступники рванут сюда в поисках спасения? — усмехнулась я. — Так вы уже опоздали.

— Вы хотите сказать, что у вас появились еще такие пациенты? — изумился эльф.

— Я хочу сказать, что информация уже распространяется, и довольно быстро. Во-первых, — я загнула палец, — в дело посвящены тайная канцелярия и департамент магической безопасности.

— С государственными службами мы договоримся без проблем, — вмешался первый гость, — там сидят разумные люди, готовые пойти навстречу разумным предложениям. Они не станут чинить нам препятствий.

Прозвучало почти как «там сидят продажные чиновники, которых легко купить».

— Во-вторых, — продолжила я, — не забывайте, что при операции присутствовали три представителя высшего магического учебного заведения страны, из которых двое — студенты, а третий — увлеченный исследовательской идеей ученый, а это значит, что слухи о нашем успехе уже получили распространение в научной среде. Мало того, готовится обширная исследовательская программа, призванная развить и закрепить достигнутые успехи.

— Это невозможно!

— Нет ничего невозможного для человека с интеллектом, — процитировала я давно забытое, а в этом мире и вовсе никому не известное.

Вряд ли стоило упоминать о том, что прошение о финансировании с подробным изложением плана исследования уже лежало на рабочем столе его императорского величества в ожидании высочайшей резолюции. И я не сколько не сомневалась, что резолюция будет получена.

— Значит, молчания от вас мы уже не дождемся, — резюмировал второй гость.

— Да, вы с этим немного опоздали. Сочувствую. В утешение могу вас пригласить на презентацию результатов проекта, когда они будут представлены научному сообществу. К сожалению, пока не могу точно сказать, когда состоится это событие, — ехидно улыбаясь, закончила я.

Но первый из гостей все-таки решил оставить за собой последнее слово.

— Когда-нибудь вы горько пожалеете о своей дерзости, — прошипел он мне в лицо, прежде чем скрыться за дверью.

— Не слишком ли ты? — спросил Рьен, когда мы остались одни. — Эльфы — обидчивые и мстительные создания.

— Эльфы бывают разные. Но даже будь они все как на подбор злобными тварями, я все равно не позволила бы им безнаказанно разговаривать с нами таким тоном, будто мы грязь у них под ногами. «Требования», понимаете ли! — фыркнула я. — «Молчите, и вас никто не побеспокоит». Ха!

Ну не люблю я наезды, что поделаешь. Еще удивительно, что в этот раз никто не пытался воздействовать на нас с помощью ментальной магией. Впрочем, что-то мне подсказывало, что господа эльфы еще не раз встретятся мне на пути, и встречи эти едва ли покажутся мне приятными.

А сессия той зимой получилась какой-то неимоверно тяжелой и нервной, несмотря на то, что я прилежно занималась и чувтсвовала себя неплохо подготовленной. Вероятно, сказывалось перенапряжение последних месяцев — учеба, работа, преследуемый эльф, научные идеи, которые требовали времени и сил — пусть пока не на реализацию, а на обдумывание, — и мои собственные, личные изыскания, но самое главное — не проходящее ощущение какой-то невнятной угрозы. Казалось, тучи неумолимо собираются у меня над головой. В том, что гроза разразится, не оставалось никаких сомнениий, стоял лишь вопрос о времени, когда ее ждать. Иной раз паранойя — это хорошо развитая интуиция, и я не позволяла себе ни на мгновение забыть об этом.

Я чувствовала, что надо спешить, надо искать ответы на свои вопросы, выбираться из клетки, а я опять не понимала, в какую сторону мне за ними идти, и это нервировало меня еще больше.

Словом, я так измоталась, что во время каникул не стала добавлять себе рабочих часов в лечебнице, а постаралась отдохнуть. Не могу сказать, что мне это так уж хорошо удавалось — как раз в эти дни меня посетила очередная идея, и я бросилась за помощью к безотказному магистру Локаху.

Глава 8

Записку с просьбой о встрече я отослала магистру школьной магической почтой и почти тут же получила ответ с приглашением посетить его на следующий день в обед.

Слово «обед» внезапно вызвало целую охапку эмоций и воспоминаний. Подумалось, что я уже давно не навещала Дэйниша и не пробовала стряпню Брины, что наши совместные ужины с Натом канули в Лету, а о том, чтобы выбраться в хороший трактир, где не только наливают, но и прилично кормят, и речи не было. Что ж, девочкам, которые слишком много на себя берут, достается сомнительное удовольствие питаться исключительно в школьной столовой.

Обед у магистра Локаха был шикарным. Я расслабилась, сыто отвалилась на спинку кресла, и мне вовсе не хотелось приступать к разговору, ради которого я явилась, а магистр меня не торопил. И вообще, я понимала, что просьба моя учителю не понравится, и даже страшилась услышать от него убийственные слова: «Лари, деточка, вы столько добились даже с вашими ограниченными магическими способностями. Иному магу на это и жизни не хватит. Может быть, хватит мучить себя…» До сих пор магистр не говорил мне ничего подобного, но иногда я чувствовала, что он близок к этому, что безжалостный приговор уже вертится у него на языке, и он молчит только из-за понимания, что это именно приговор для меня.