Очерки истории российской внешней разведки. Том 5 - Примаков Евгений Максимович - Страница 78

«Ну ладно, — думал «Марчелло», прижимая букет чайных роз, — будь что будет, дальнейшая жизнь покажет…»

Он знал, что она любила чайные розы, предпочитая их другим цветам. А ему нравилось, даря цветы, видеть радость в глазах «Маргарет».

Они часто проводили время вместе. Гуляли по Рейнской набережной в Бонне. Ездили в Кассель, побывали в замке Вильгельма и государственном музее немецких обоев. Были на острове Нойверк под Гамбургом, на который во время отлива можно проехать по морю на телеге.

Шли годы. Отношения «Маргарет» и «Марчелло» постоянно крепли. Они все больше времени проводили вместе. «Марчелло» практически привлек «Маргарет» к постоянному сотрудничеству с советской разведкой, не раскрывая полностью все карты, то есть, как говорят в разведке, «втемную». Резидент оказался прав. «Маргарет» постоянно передавала «Марчелло» секретные документы о позиции НАТО и других блоков, созданных по инициативе США, которые он просил достать под предлогом написания журналистских статей. Ослепленная любовью, она не очень задумывалась над их действительным назначением. А «Марчелло» подчас показывал ей «свои» статьи на эту тему в центральных газетах и журналах ФРГ, а если там были указаны другие фамилии, то объяснял, что это его журналистские псевдонимы. На гонорары преподносил «Маргарет» подарки.

В результате советская разведка долгие годы располагала возможностью получать документальную информацию не только по органам НАТО, но и секретную документальную информацию о деятельности и намерениях правительств ФРГ и Западного Берлина.

Однажды «Марчелло», уезжая в очередную командировку, подарил «Маргарет» в память об их встречах маленькую черепашку, которую назвал ее именем.

Но все в жизни подходит к своему концу. По ряду обстоятельств «Марчелло» долгое время не был в Бонне, а когда приехал вновь в этот город, то узнал, что «Маргарет» вышла-таки замуж за старого генерала и переехала на другую квартиру. Уезжая, она не забыла взять с собой и маленькую черепашку.

23. «Роз-Мари»

Людей, о которых я хочу рассказать, к сожалению, уже нет в живых. Остались только щемящая душу и сердце память об их обреченной любви и случайная, обломанная по краям цветная фотография. Почти полвека назад, в самом конце 40-х годов, она была, очевидно, сделана уличным фотографом у шумных, пенистых порогов водопада, что в полутора десятках миль к северо-западу от Вашингтона.

Не берусь утверждать (этого уже никто и никогда не узнает), но снимок двух беспечно улыбающихся людей совпал, как мне кажется, с началом их знакомства. Во всяком случае ни до, ни после этой встречи они не бывали в тех краях, как и не оказывались дважды в одном и том же месте. Но на то были свои серьезные причины.

С фотографии на меня смотрят двое симпатизирующих друг другу молодых людей, совсем не ожидавших, что бесстрастный объектив фотокамеры выберет их из досужей толпы туристов. В удивительно похожем на всеобщего любимца начала 40-х годов киноактера Евгения Самойлова я сразу же узнал Алексея Кирилловича Морозова — молодого тогда дипломата, чуть ли не прямо с фронта приехавшего работать в наше посольство в США. Еще до войны он окончил краткосрочные курсы дипломатов при НКИД и готовился к распределению.

Женщина была мне не знакома. Копна черных как смоль вьющихся волос обрамляла румяное лицо с широко расставленными темносиними глазами.

— Это Ева Фишер, — сказал мне сотрудник архива разведки. — Разве вы никогда ничего не слышали о ней?

В ответ я только покачал головой и пожал плечами.

— Это было мое первое оперативное дело, над которым я начал работать, будучи еще очень молодым сотрудником разведки. Помню, поначалу руководство отдела отнеслось к этой истории как к банальной «лав стори» и не придало ей большого значения. Меня же заставили подготовить в вашингтонскую резидентуру телеграмму примерно такого содержания:

Вашингтон, тов. Климу[45]

Как нам стало известно, один из ответственных сотрудников посольства (отныне Жених) установил подозрительные внеслужебные связи с американской гражданкой (отныне Роз-Мари), которая подозревается в сотрудничестве с местной контрразведкой. Учитывая возможность организации провокации против Жениха со стороны американских спецслужб, предлагаем провести с ним профилактическую беседу с напоминанием основных правил поведения советских граждан за границей. В ходе беседы дать понять Жениху, что в случае продолжения несанкционированного контакта с Роз-Мари он будет отозван из служебной командировки для дачи соответствующих разъяснений.

— А информация, я помню, — продолжал сотрудник архива, — была получена из самого что ни на есть «надежного источника» — от жены Алексея Морозова. В беседе с одной из посольских дам она ревниво посетовала, что муж стал чаще задерживаться на работе и пару раз его случайно видели в обществе молодой женщины во время посещения художественных салонов. Позже Алексей объяснил жене, что это Ева Фишер — американский искусствовед. Ее родители — выходцы из России, и она намеревается с помощью государственного департамента и посольства СССР в Вашингтоне организовать выставку картин старых русских мастеров в одной из местных картинных галерей.

Все так и было. Алексей не лгал. Он вообще не имел этой привычки. Единственное, на что он был способен в этой ситуации, — это не сказать всей правды, кое о чем умолчать. Но о самом главном — чувстве душевной нежности к Еве — он все-таки промолчал.

Вскоре эта нежность переросла в страсть, в муку ожидания предстоящей встречи, которую нарушителям «морального кодекса» все труднее и опаснее было организовывать. На какие только наивные хитрости не шли влюбленные! Но судьбе было угодно, чтобы развязка этой романтической истории пошла по совершенно непредсказуемому и неожиданному пути. А произошло это так.

Неотложные посольские дела не позволили в течение двух недель Алексею даже на минутку увидеться со своей возлюбленной.

Наконец жизнь вошла в нормальное для Алексея русло, и влюбленные встретились в одном из пригородных ресторанчиков.

— Я много думал о нас с тобой, Ева, — Алексей нежно погладил изящную руку девушки с безукоризненным маникюром. — Что же будет у нас дальше? Каждую минуту я думал о тебе, буквально представлял себе, где ты находишься, как выглядишь, чем занята. Мне даже иногда казалось, что я слышу твой голос…

— Я тоже все это время в душе была с тобой. Но в отличие от тебя у меня была возможность следить за тобой более предметно. — Ева игриво взглянула на взволнованного мужчину.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Алексей.

— Не беспокойся, милый, пока мы вместе, нам ничто не угрожает. Кроме, конечно, твоей жены и «всевидящего ока» сотрудников вашего посольства…

— А пресловутый «колпак» Эф-би-ай? — возразил Алексей.

— А это пусть тебя не тревожит. Я… и есть Эф-би-ай, ФБР, — запинаясь, словно не выучившая урок школьница, выдохнула Ева и тут же добавила: — Успокойся. Я знаю все о тебе и твоих друзьях по работе в посольстве. Я получаю и каждый день передаю руководству ФБР сводки негласного наблюдения за вами. Я знаю практически всех, кто за вами следит, кто вербует провокаторов и кого именно, знаю, на кого ФБР особо «положило» свой глаз и кого намерено попытаться привлечь к тайному сотрудничеству. Но я люблю тебя, Алексей, и не причиню вреда. Можешь мне верить и на меня рассчитывать.

— Так ты с самого начала разыгрывала со мной эту комедию? — почти шепотом спросил ошеломленный Алексей.

— Нет, дорогой! Встретились мы с тобой совершенно случайно, и ты моя первая и единственная любовь. Я проклинала себя, что не рассказала тебе обо всем раньше, но я боялась потерять тебя, оттолкнуть, напугать… Я делаю все, что в моих силах, чтобы отвести от тебя наших сотрудников. Я объясняю нашему руководству, что лично хочу добиться успеха в работе с тобой и что мне уже многое удалось… Ради тебя, ради нашего счастья и нашего будущего я в любой момент, когда скажешь, могу доказать тебе искренность своих чувств. Может быть, это хоть как-то поможет тебе разобраться…