Тайны родства (СИ) - Гультрэ Икан Релавьевна - Страница 43

   -- Но замуж...

   -- А замужем я уже была. Тоже против своей воли. И совершенно не желаю в ближайшее время повторить этот опыт. Я учусь, работаю, детей пока заводить не собираюсь.

   -- Работаете?! -- этот факт в головах светских дам никак не укладывался.

   -- Представьте себе! Я маг-целитель и уже четыре года тружусь в городской лечебнице.

   -- Помилуйте, совершенно не подходящее занятие для благородной лейвы.

   -- Я так не считаю.

   Эти бессмысленные разговоры выводили из себя, но вырваться из круга озабоченных моим состоянием (материальным, разумеется) дамочек можно было только путем передачи себя в руки очередного озабоченного тем же кавалера.

   Спасением моим стал деверь, который явился с большим опозданием и не сразу разглядел меня в толпе. А когда разглядел, мгновенно понял по моему лицу, что мне требуется помощь.

   -- Разрешите? -- Теагир пробился ко мне не без труда.

   -- С удовольствием, -- я выдохнула облегченно, как только он вывел меня из окружения.

   -- Что, взяли в оборот?

   -- И не говори, братец... Была я сермиритовая невеста, мало показалось, так теперь еще и керниановая.

   -- Зато богатая, -- ухмыльнулся братец.

   -- Богатая -- это прекрасно. Но когда потенциальные женихи интересуются исключительно богатством, это здорово подрывает веру в себя.

   -- Ничего сестричка, -- утешил Теагир, -- появится и у тебя твой единственный, которому нужна будешь только ты, а не твое состояние.

   "Ох, -- подумала, -- надеюсь, что он уже есть". Но озвучивать свою мысль не стала.

   После танца герцог отконвоировал меня к выходу. Уже в дверях нас нагнал лакей:

   -- Ваша светлость! Вам тут... послание. Передать просили.

   Я приняла из рук лакея записку и развернула: "Лэйриш сегодня не с тобой, и твоим никогда не будет. Без твоего богатства ты никто и ничто. И советую тебе, безродная девка, быстро и молча исчезнуть из его жизни, иначе пожалеешь". Без подписи, разумеется.

   -- Ты позволишь? -- увидев мое помрачневшее лицо, Теагир протянул руку за запиской.

   -- Не стоит, -- помотала головой я, -- это личное.

   -- Как знаешь, -- нахмурился герцог.

   -- Кто передал послание? -- остановила я лакея.

   -- Я не знаю эту даму, ваша светлость. Она уже ушла.

   Что ж, пусть и не знает, но раз она сюда вхожа, значит, из высшего дворянства. И имеет виды на графа эс Релинэра.

   На душе было паршиво. Нет, я не верила в намек на неверность любимого, хотя какие-то струнки в душе словам "сегодня не с тобой" зацепить удалось. И не особо боялась угроз. Но настроение, и без не слишком веселое после только что пережитого бала, окончательно скатилось ниже нулевой отметки.

   ...Я все-таки показала записку Лэйришу, когда он вернулся. Любимый прочитал, поморщился:

   -- Надеюсь, ты не приняла всерьез эти намеки?

   -- Нет, но... После этого дурацкого бала, где меня осаждали претенденты на состояние, лезут в голову всякие непрошеные мысли...

   -- Забудь все это. А в другой раз я просто не пущу тебя одну ни на какие балы.

   -- Я бы и сама не пошла, если бы его величество не назначил аудиенцию прямо на этот день и не настаивал на моем присутствии. Но знаешь... угрозы меня все-таки беспокоят. Ты имеешь представление, кто бы мог написать такую записку?

   -- Есть у меня одно подозрение...

   -- И?

   -- Я не думаю, что стоит ждать опасности с той стороны. Там... просто глупая женщина.

   Глупая женщина может быть не менее опасной, чем умная. Но никто из нас не подумал об этом. Зря.

Глава 9

   Мысли о всяких там женщинах вылетели у меня из головы довольно быстро, жизнь просто не давала ни времени, ни возможности для бесплодных страданий по надуманным поводам. Мне и без того было о чем переживать.

   О Наташке, например. Нет, с ней все было в порядке. После осеннего бала она еще декаду проторчала со мной в школе, а потом приняла решение остаться в городе. С горничными она подружилась, с кухаркой нашла общей язык благодаря хорошему аппетиту и непривередливости в еде, Крел в ней вообще души не чаял -- словом, в доме она стала своей. Чтение мы с ней худо-бедно освоили, теперь ей оставалось набирать словарный запас, а для этого необходимо было общение. И вот чего-чего, а общения в доме ей хватало за глаза и за уши.

   Хуже было с магией. Несмотря на упражнения, резерв практически не рос. Каналы при этом работали отменно, энергия циркулировала без перебоев, но больше никакого прогресса не было. Я даже с матерью-змеей пыталась проконсультироваться, но получила от нее вполне ожидаемый ответ, что в человеческой магии она понимает не так много. Хуже было, что и Лэйриш не смог ничего посоветовать -- только продолжать заниматься и ждать результатов. И видно было, что к сестренкиным перспективам в области магии он относится с большим скепсисом. А я начинала подумывать о том, где она еще может найти себя, кроме как в магическом искусстве. В принципе, возможности девушки без титула были весьма ограничены -- удачное замужество или, в крайнем случае, ремесло (портняжное, к примеру) или торговля. О, высшее образование в Ниревии было не только магическое -- можно было выучиться на юриста или экономиста. Конечно, юристу тоже нужно иметь немного магии -- для того, например, чтобы магически заверять документы, но наверняка Наташку можно было бы натренировать до такого уровня. Ужас был в другом: не учились в немагических высших школах девушки. Не то чтобы это было запрещено, просто не практиковалось. А быть где-то первой и, возможно, единственной -- очень трудная задача. Можно было бы утешить себя мыслью, что это еще не сейчас, должны пройти годы, но... Я волновалась. Еще и о том, что сестра разочаруется в себе, что удар окажется слишком сильным для нее.

   Но Наталья не сдавалась. Даже меня она поражала своим упорством, отнюдь не свойственным тринадцатилетним непоседливым девчонкам. И несмотря на отсутствие результата, мне ужасно хотелось в нее верить.

   Чтобы девице некогда было задумываться над своими неудачами, я постаралась загрузить ее по полной: отправляясь в школу, я оставляла ей учебное задание на декаду -- отрывки из детских книг, некоторое количество новых слов, которые полагалось выучить. Еще я поставила Лейса перед фактом, что учеников у него теперь двое, и вторую надо гонять не меньше, чем первого. Наталья пыхтела, но была довольна.

   Сложности были и с Мариеном. Он как-то начал отдаляться от меня. Известие о баронском титуле (сообщила я ему не сразу) парень воспринял с философским спокойствием. Попробовал на язык:

   -- Мариен мер Агдерн, -- и кивнул.

   -- Мар, -- окликнула я, -- скажи, ты чем-то недоволен?

   -- Лучше бы я был просто твоим братом, -- с горечью проговорил он и отвернулся.

   -- Ты же знаешь, что ты все равно мой брат. По змеиной крови и не только -- я люблю тебя как брата.

   -- Я не об этом, Лари... -- мальчишка вздохнул. -- Лучше бы я был твоим братом -- настоящим, понимаешь? -- а не сыном... сама знаешь кого.

   -- Ты догадался?

   -- Натка сказала. Я и раньше подумывал, а теперь точно знаю, что она права.

   -- Мар, но ведь для наших с тобой отношений не имеет никакого значения, кем был твой отец, есть ли у тебя дворянский титул... ну и прочее. У моей родной сестры, видишь, нет никакого титула.

   -- Я на ней женюсь, и она тоже станет баронессой, -- выпалил вдруг мальчишка и мучительно покраснел, -- только ты ей не говори пока ничего. Она смеяться будет.

   -- Не будет. Но я ей все равно ничего не скажу, -- твердо пообещала я брату.

   Надо же, какие они смешные эти мальчишки! В той жизни у меня не было ни братьев, ни сестер, и сейчас я впервые открывала для себя мир общения с младшими. Легко мне не было, возраст у обоих был такой, что никогда не знаешь, какое слово будет воспринято нормально, а какое -- сочтено оскорблением. И Мар после того разговора с неожиданной откровенностью в конце, стал меня сторониться, да еще и чудить начал. С Натальей он то ругался отчаянно, то бурно мирился. С дядькой Крелом задираться опасался, кухарка у нас была боевая, ей особо не похамишь, Улу парень вроде бы жалел, как мне казалось, зато Альне доставалось от него по полной программе: он язвил, придирался, нарочно торчал в комнате во время уборки, мешая ее работе, так что в конце концов девушка наотрез отказалась убирать у него. В итоге мне пришлось вызвать его на серьезный разговор в свой кабинет.