Тайны родства (СИ) - Гультрэ Икан Релавьевна - Страница 77

   -- Как твой брат? -- спросила я, наливая гостю травяной отвар.

   -- Оклемался, -- коротко ответил эльф.

   -- И что, не раскаялся... в своем раскаянии?

   -- Нет, -- помотал головой мой гость, -- он действительно искренне каялся, а сейчас переосмысливает жизнь. Замкнулся в себе, много думает.

   -- Главное, чтобы насовсем не замкнулся... А то неизвестно, до чего он там додумается.

   -- Я присматриваю за ним, -- улыбнулся Легриниар. -- Ты сама-то как?

   -- Считай, что тоже вполне оклемалась. Правда, есть вещи, которые меня тревожат.

   -- Что именно? -- обеспокоенно спросил эльф.

   Ну точно как брат.

   -- Мое состояние во время этих событий. Понимаешь, когда я очнулась... там, на улице... и обнаружила пропажу дедова амулета, меня охватила ярость, полностью затмившая разум. Я зверем шла по следу, жаждая не только вернуть свое, но и расправиться с обидчиками. Хорошо еще, что убить никого не успела -- раньше в себя пришла.

   -- Ты Лейтиниэру говорила?

   -- Да.

   -- А он что?

   -- Говорит, это у меня от перенапряжения эмоционального, которое я в последние месяцы переживаю.

   -- Дурак твой брат! -- безапелляционно заявил мой собеседник.

   -- С чего бы это? -- обиделась я за брата.

   -- С того, что знать должен: он провел через обряд принятия в клан существо иной расы. Тут возможны любые сдвиги, нарушения баланса. По идее, он должен был оставить тебя под присмотром как минимум на полтора-два месяца и при этом беречь от всяческих потрясений. Вместо этого ты отправляешься на практику, потрясений переживаешь столько, что и в обычном состоянии тяжело перенести... И что удивительного, что твоя психика не выдержала?!

   -- И что, -- ужаснулась я, -- я теперь буду подвержена таким припадкам?!

   -- Нет, -- успокоил меня Легриниар, -- переломный момент ты уже миновала. Считай, самое страшное позади. Конечно, неплохо бы тебя еще немного поберечь, но поскольку это невозможно, то... надеюсь, ты примешь из моих рук эликсир, который я сам разработал. Он как раз для подобных ситуаций -- успокаивает и позволяет сохранять ясный разум.

   -- Приму, конечно!

   Эликсир оказался просто чудодейственным. Потому что в оставшееся время в Лиотании я сохраняла спокойствие даже тогда, когда у меня были все основания выйти из себя.

Глава 11

   -- Лари? -- Лерех приоткрыл дверь кабинета, где я корпела над отчетом по практике.

   В принципе, можно было бы не спешить с этой писаниной, а спокойно заняться ей дома, в Ниревии, но у меня как раз выдалось свободное время, а откладывать нудную работу я не люблю. Вот дипломную писать -- это да... это будет интересно. У меня были такие наработки, что я заранее потирала ладошки в предвкушении.

   -- Что? -- я подняла голову.

   Вид у друга и коллеги был странный -- обычно подтянутый и аккуратный целитель щеголял нынче в мятой рубахе, взлохмаченный и с красными от переутомления глазами.

   -- Я хотел бы тебе кое-что показать... Пациентку одну.

   -- Почему мне, а не местным целителям? -- удивилась я.

   -- Ты поймешь, -- коротко отозвался Лерех.

   Он привел меня в человеческое отделение лечебницы, в палату, которая была отведена для самых тяжелых пациентов. На кровати в состоянии стазиса лежало тело девушки... нет, даже девочки. Совсем юное лицо с тонкой, почти прозрачной кожей и бело-голубыми губами -- и вьющиеся рыжеватые волосы, разбросанные по подушке, на фоне которых лицо казалось еще бледнее.

   Не дожидаясь комментариев коллеги, я просканировала пациентку. На физическом плане я не обнаружила ничего выдающегося, разве что сильное истощение, но явно не от обычного недоедания, причину следовало искать глубже. Энергетический уровень совсем не порадовал -- каналы заужены, перекручены, потоки сбиты... Девочка могла бы стать магом, но состояние энергетической системы не только лишало ее возможности накапливать силу, но ставило под сомнение жизнеспособность пациентки. Это как она до такого дойти умудрилась?

   После некоторого колебания я перешла на уровень тонких структур и, к своему удивлению, их нашла. В девочке текла, вероятно, эльфийская кровь, но совсем немного -- не больше восьмушки. Но поразило меня не само наличие сферы жизни, а ее повреждения: складывалось впечатление, что сферу жизни уродовали намеренно, потому что никакими случайностями такие травмы объяснить было нельзя.

   -- Рассказывай! -- скомандовала я другу.

   -- Вчера вечером привезли ее, -- угрюмо вздохнул друг, -- Нашли на улице в бессознательном состоянии. Рейнилиэр осматривал. Истощение диагностировал, понятно. Рекомендовал подпитку, целительный сон, а по выведении из него начать потихоньку подкармливать.

   -- Я бы этого Рейнилиэра к пациентам вообще не допускала, особенно к людям.

   -- Вот именно, -- подтвердил Лерех, -- я ему, если честно, так и сказал сегодня утром. Всю ночь я с ней сидел на подпитке -- ее каналы ничего не усваивают. Да это и понятно было, я просто решил попробовать пробить. Потом только догадался на тонкие структуры взглянуть -- и понял, что все мои усилия бессмысленны. В общем, я ее в стазис, чтобы помощи дождалась, сам поспал несколько часов прямо тут -- и к тебе сразу. Рейнилиэра вот встретил по дороге, не сдержался...

   -- Я бы тоже не сдержалась, понимаю тебя. Ладно, выводи ее из стазиса, и сразу становись на подпитку, а я попробую почитать память. Надо понять, что с ней делали.

   Когда Лерех снял стазис, пациентка беспокойно задвигалась. Очень странно: усыпили ее качественно, должна бы спать и не ерзать. Я положила руки на виски девушки и вздрогнула -- такой чудовищный поток негативных эмоций и бессвязных мыслей на меня обрушился. Я сосредоточилась, пытаясь разделить всю эту мешанину на слои. Получалось с трудом, но когда картина начала проясняться, я ужаснулась и усилием воли удержалась от того, чтобы прервать процесс считывания. Это было... невозможно, нереально, неправильно...

   Имени у нее не было. То есть оно было, конечно, но впечатление складывалось такое, что никто никогда ее по имени не называл, поэтому в воспоминаниях оно ни разу не прозвучало. Младшая дочь в семье. Ненужная, потому что странная -- так о ней говорили. И от странной решили избавиться, да не просто так, а с выгодой -- в возрасте пятнадцати лет продали эльфу-магу. Родители полагали, что в качестве постельной игрушки -- так она поняла из подслушанных разговоров. Однако эльфа ее тщедушное почти детское тело с этой точки зрения, надо полагать, не интересовало. Ее хозяин был магом-экспериментатором. Из разрозненных и неясных воспоминаний девочки определить, какую цель имели его эксперименты, возможным не представлялось. Но складывалось впечатление, что цели как таковой не было. А был свихнувшийся садист, который разрушающе воздействовал на сферу жизни только ради того, чтобы увидеть, что из этого выйдет. Вроде как некоторые детки ноги паукам отрывают.

   Садист не спешил, расковыривал "материал" понемногу, а регенерация у девочки была почти эльфийской, так что хватило ее надолго. На несколько лет. Дальше поражение пошло по всем системам -- сперва на энергетическом уровне, потом на физическом. И разум затронуло, но в какой степени -- пока не определить.

   Я не просто считывала воспоминания, я их впитывала, записывала, чтобы потом сбросить на внешний носитель. И... вроде же есть у них тут какие-то законы насчет магических преступлений? Легриниан же... В общем, я не я буду, если не дам этому делу ход.

   -- Лерех, -- я закончила считывание и вынырнула во внешний мир, -- я сейчас тебе энергии подкину, чтобы у тебя сил еще на какое-то время хватило, а сама пойду команду собирать. Потому что тут тянуть нельзя.

   Друг только кивнул молча. Я положила правую руку ему на загривок и принялась вливать силы.

   -- Хватит, -- остановил меня Лерех минут через десять, -- тебе ведь еще работать придется... с ней, -- он мотнул головой в сторону пациентки.