Лезвие вечности - Быстров Андрей - Страница 22

Миновали какие-то ворота, и «БМВ» остановился у кирпичной стены с черной, обитой металлическим листом дверью. Солидный распахнул эту дверь. Борис не успел оглядеться, как его сволокли по ступенькам в подвал, протащили по короткому коридору и втолкнули в помещение, где царили сырость и кромешный мрак. Дверь с грохотом закрылась, в замке проскрежетал ключ.

В кромешной тьме Градов не мог определить даже размеров своей тюрьмы. Ему вспомнился рассказ Эдгара По «Колодец и маятник» о застенках инквизиции. Но, если верно все то, что он читал и слышал о методах современных русских инквизиторов, колодец и маятник – детская забава…

27

«Боинг» приземлился в московском аэропорту, и Джек Слейд ступил на трап. На этот раз эмиссар «Сумеречного Странника» был английским физиком Стэном Долтоном, прибывшим на конференцию по международному сотрудничеству в области новых энергетических технологий. Идея принадлежала Марстенсу.

– В России вы – персона нон-грата, Джек, – говорил он. – Если вы и получите туристскую визу на собственное имя, работать они вам не дадут. Да и что такое турист? Рыбка в аквариуме. Другое дело – физик Долтон. Оргкомитет конференции, кстати, и машиной вас обеспечит. Внешность придется чуть подправить – усы, борода, очки, морщины. Типичный ученый, анахорет и педант…

– Не нужно, сэр, – возразил Слейд. – Ученые, похожие на ваше описание, в наше время встречаются исключительно в фильмах по мотивам комиксов, а тех, кто сможет меня опознать, такой маскарад с толку не собьет, лишь позабавит. Беда в другом – я ничего не смыслю в физике.

– Физика вам и не потребуется, – улыбнулся Мар-стенс. – Мы нашли способ тактично предупредить, что один из ученых летит в Москву с не совсем обычной миссией…

Людям Интеллидженс Сервис в Москве, обосновавшимся под крышей британского посольства, пришлось повозиться с установлением адреса и телефона Михаила Игнатьевича Кострова. Костровых оказалось так много (и среди них немало Михаилов Игнатьевичей), что лишь особые приметы облегчили задачу.

Словом, физик Стэн Долтон отправился в Россию, а на стол генерала Курбатова легло сообщение, подписанное Леди Джейн. Но еще раньше, по возвращении Слейда из Каира, секретарь Ингрэм извлек из повешенного на спинку стула пиджака шефа крохотный микрофон. Интенсивные контакты с Леди Джейн беспокоили Курбатова, но иного выхода он не видел – игра шла по-крупному. Увы, Леди Джейн ничего не смог узнать о том, кого конкретно будет искать в Москве Стэн Долтон, иначе Курбатов сделал бы упреждающий ход.

В аэропорту Джека Слейда встретил сотрудник посольства – молодой, но уже начинающий лысеть элегантно одетый джентльмен.

– Мистер Долтон?

– Да. А вы, полагаю, мистер Блейк?

– К вашим услугам, сэр. Вон там, на стоянке, ваша машина – «Опель-Кадет», вы просили поскромнее. Согласно вашим пожеланиям, мы не стали бронировать номер в гостинице, а сняли для вас квартиру.

– Где именно?

– На шоссе Энтузиастов, не очень далеко от центра.

– Спасибо, мистер Блейк.

– Хотите, чтобы я сопровождал вас, или возьмете адрес и поедете сами?

– Поеду один. Хочу осмотреться, привыкнуть. Я давно не был в Москве.

Они обменялись понимающими взглядами. Блейк направился к своей машине, а Джек Слейд уселся в «опель». Он включил зажигание и тронулся с места.

Полковник Лысенко следовал за ним в «ладе» с форсированным двигателем и системой коммуникации с автоматической кодировкой сигнала, замаскированной под сотовый телефон.

Квартира Слейду понравилась. Просторная гостиная. Уютная спальня, будоражащая воображение и пробуждающая ненужные мысли об интимных свиданиях. Телевизор с видеомагнитофоном, музыкальный центр, компьютер, те­лефон. Возле музыкального центра Слейд с удивлением обнаружил стопку компакт-дисков своих любимых исполнителей: Синатры, Тома Джонса, Энди Уильямса… Да, о нем позаботились весьма предупредительно, но это было еще не все.

Часа через два, когда Слейд под сладкоголосое пение Энгельберта Хампердинка закончил распаковывать чемоданы, в дверь позвонили условным сигналом: три коротких и длинный – так оповещал о себе мистер Блейк.

Ни слова не говоря, Блейк раскрыл набитый электронной аппаратурой кейс, заменил компьютерный модем, повертел какие-то ручки и удовлетворенно кивнул.

– Кодирование связи с Лондоном есть. А «жучков» нет.

– Я просил данные об окружении Кострова, – напомнил Слейд.

– Да-да… Круг его знакомств нами определен. Вы можете сослаться на двоих: Анатолия Рыбина и Леонида Верницкого. Оба коллекционеры, оба скупали у Кострова египетские раритеты. Ни того, ни другого сейчас нет в Москве.

– А где они?

– Первый в Ницце, второй в Эстонии.

– А если Костров свяжется с ними по телефону? Блейк пожал плечами.

– Вы слишком много от нас хотите, мистер Долтон. Не могли же мы и это предусмотреть.

– Вы правы, – вздохнул Слейд. – Давайте сведения о Рыбине и Верницком.

Вытащив из кармана тонкую пачку листов с высококачественными распечатками, Блейк протянул ее Слейду.

– Я вам больше не нужен, мистер Долтон? Тот отрицательно покачал головой.

– Если понадоблюсь, – Блейк двинулся к выходу, – вы знаете, как меня найти.

– Благодарю вас, мистер Блейк.

Изучив распечатки, Слейд сжег их в туалете и спустил пепел в унитаз. Затем поднял телефонную трубку, набрал номер.

– Слушаю. – Прозвучал вальяжный басок.

– Господина Кострова, пожалуйста. – Русский язык Слейда был безупречен, словно британский разведчик родился не в Лондоне, а где-нибудь под Рязанью.

– Костров у телефона. Кто это?

– Михаил Игнатьевич, вы со мной не знакомы. Мне рекомендовал обратиться к вам господин Рыбин.

– Вот как? – насторожился Костров. – А по какому вопросу?

– Я коллекционер и хотел бы приобрести что-нибудь из произведений древнеегипетского искусства. Моя фамилия Мищенко.

Костров помолчал. Ни о каком Мищенко он никогда не слышал ни от Рыбина, ни от кого-то другого. Мищенко этот вполне может оказаться заурядным жуликом, грабителем, мошенником, или незаурядным, что еще хуже. Дудки, сначала проверим тебя, приятель.

– Господин Мищенко…

– Владимир Геннадьевич.

– Владимир Геннадьевич, а давно вы видели Рыбина?

– Две недели назад. Как раз перед его отъездом в Ниццу.

– И как он? Усы еще не сбрил?

В голосе Слейда зазвучало искреннее недоумение.

– Михаил Игнатьевич, боюсь, вы неправильно меня поняли. Я имею в виду Анатолия Рыбина, моего старинного друга. А он сроду усов не носил.

– Ах этот… Который ездит на девяносто девятой цвета мокрого асфальта?

– Да нет же! – Недоуменные интонации усилились. – На белом «понтиаке». У него еще собака Альма, догиня…

– Теперь понял, – произнес Костров дружелюбнее. – Значит, он рассказал вам обо мне…

– Он и Леня Верницкий.

Услышав о Верницком, Костров еще больше успокоился. Конечно, стопроцентной гарантии нет, но как же знакомиться с новыми покупателями, если шарахаться от всех и каждого, рассудил Михаил Игнатьевич. Жаль, сейчас нет ни Верницкого, ни Рыбина, позвонить бы им… Ну да ладно, примем дополнительные меры предосторожности.

– Хорошо, Владимир Геннадьевич, – сказал Костров. – Вы где живете?

– Шоссе Энтузиастов, между Войтовича и Авиамоторной. У Рогожского кладбища.

– Тогда давайте встретимся через час у метро «Площадь Ильича», согласны?

– Разве ее не переименовали? Я-то на метро не езжу, все на машине…

– Да шут их знает… Я ведь тоже не езжу. От них всего можно ожидать. Но вы поняли где?

– Конечно, Михаил Игнатьевич. Я согласен.

– Как я вас узнаю?

– У меня бежевый «Опель-Кадет».

– Договорились.

* * *

Костров сразу заметил машину Слейда, но подходить не спешил. Он рассматривал англичанина издали добрых пятнадцать минут, прежде чем пришел к выводу: вызывает доверие, опасности, скорее всего, не представляет. Хотя, с другой стороны, если бы мошенники не вызывали доверия… Эх, знать бы, где упасть, соломку подстелил.