Лезвие вечности - Быстров Андрей - Страница 63

– Данияр не проходимец, – возразил глава «Уоркшопа». – С ним считаются в мировой политике, об экономике я уж не говорю. Даже если не будет заключено контрактов, сам факт переговоров с Данияром произведет благоприятное впечатление на наших западных партнеров.

– Считаются, да, – не сдавался заместитель министра. – Но не обряжают его в сюртук дипломата.

– Пожалуйста, – рассердился банкир, – из-за вашего упрямства мы можем потерять несколько миллиардов долларов инвестиций и лишиться выгодных заказов.

– А из-за вашего авантюризма мы потеряем лицо, – упорствовал заместитель министра.

– А вам не кажется, что вы мыслите как в совке? – прищурился банкир. – Без штанов, зато с гордо поднятой головой.

Видя, что дискуссия грозит перерасти в рукопашную, министр решил положить ей конец.

– Господа, – сказал он. – Я считаю, что в создавшихся обстоятельствах разумнее всего удовлетворить просьбу господина Данияра. Дружественный жест с нашей стороны продемонстрирует нашу открытость и стремление к взаимопониманию. И еще, – министр улыбнулся, – если не сегодня-завтра правительство Кувейта назначит послом в Российской Федерации мадемуазель Эренофре Данияр, чему я не удивлюсь, нынешнее положительное решение вопроса будет не самым неудачным ходом.

Слова министра подвели итог совещания. Присутствующие поднялись и направились к выходу. По дороге заместитель министра недовольным тоном проворчал, обращаясь к президенту банка:

– Через неделю мы, чего доброго, расстелим красную ковровую дорожку перед фермером из Оклахомы.

Эти слова, которых, правда, уже не слышал министр, свидетельствовали о независимости мышления перспективного политика и твердости в отстаивании собственного мнения, хотя и никак не могли повлиять на принятое решение.

7

Данияр прибыл в Москву, как и подобает шейху. Из его огромного белоснежного самолета (переоборудованного американского военно-транспортного) выкатился фешенебельный «линкольн» с затемненными стеклами, впечатляющий автомобиль, построенный по личному заказу Данияра. Служащие аэропорта, высыпавшие поглазеть на это чудо, гадали, как многометровый лимузин будет разворачиваться на московских перекрестках. О безопасности движения думали не только они, «линкольн» умчался в город в сопровождении двух машин ГИБДД с включенными мигалками и четырех мотоциклистов шейха.

Слейд вернулся в Москву раньше, регулярным пассажирским рейсом. В квартире на шоссе Энтузиастов он сообщил Блейку о результатах поездки, проинструктировал Градова и Иллерецкую. К досаде Курбатова, разговор происходил вне досягаемости лазерного микрофона.

– Чего они ждут? – пожаловался генерал Свиридову. – Ни бельмеса не понятно, тянут время. Они решили взять нас измором?

– Нет, они задумали что-то, – сказал Свиридов тоном эксперта. – Только вот что?

Переговоры Данияра с российскими промышленниками и банкирами продолжались четыре часа. К его удивлению, они не закончились безрезультатно. Проницательный шейх сумел увидеть перспективы российской экономики. Хотя он и не подписал контрактов на поставку русского оборудования для нефтяных скважин, несколько других важных вопросов были решены к взаимной выгоде, и стороны расстались, довольные друг другом.

«Я-то думал, что оказываю вам любезность, Джек, – пробурчал про себя Данияр, усаживаясь в „линкольн“, – а попутно заработал и приобрел полезных партнеров. Интересно, кто кому помогает?»

Водитель опустил стеклянную перегородку внутри салона и обернулся к Данияру.

– Куда, сэр?

– Заедем в гости к моему другу. Надеюсь, замечательные русские полицейские проводят нас.

Через переводчика Данияр сообщил адрес экипажу сопровождающей машины ГИБДД. Караван тронулся в путь.

Перед глазами Курбатова, прильнувшего к окну в изумлении, граничащем с потрясением, развернулась фантастическая картина: к подъезду дома Джека Слейда подкатил автомобиль ГИБДД, за ним длиннейший, слепящий хромированными бамперами «линкольн» с дипломатическим номером, украшенный кувейтским флажком, в центре геометрически правильного прямоугольника мотоциклетного эскорта, а за лимузином еще одна машина автоинспекции. Оживленно застрекотали телевизионные камеры. Два мотоциклиста замерли у подъезда в седлах своих стальных коней. Два других мотоциклиста в элегантной белой форме спешились, к ним присоединились четверо в такой же форме, появившиеся из недр просторного «линкольна». Все шестеро вошли в подъезд. Курбатов не мог видеть, как они застыли почетным караулом на лестнице на всем пути к двери квартиры Слейда.

Генерал бросился к телефону, схватил трубку и снова вернулся к окну с аппаратом в руках.

– Алло, Слейд? Слейд! Что это значит?

– Мы уезжаем, – ответил англичанин, и в его голосе Курбатову почудилась насмешка.

– Вы не смеете! Это похищение! Британское правительство…

– О, британское правительство, конечно, не может позволить себе такого, – прервал его Слейд. – А мой друг Мохаммед Данияр, пользующийся дипломатическим статусом, может. Кстати, как насчет штурма? Что-то подрастерялись ваши оловянные солдатики. Попробуйте остановить мистера Данияра, помешать его друзьям отбыть с ним. Скандалы на хорошем уровне – его любимое развлечение. Под хорошим уровнем я подразумеваю именно правительственный, президентский, при самой широкой гласности…

– Я заявляю официальный…

– Да ни черта вы не заявляете! Ваш поезд ушел. Победитель получает все, как поется в популярной песне.

– Слейд, я разоблачу вас как шпиона!

– Пожалуйста… Я тоже уезжаю. Вообще-то меня никогда здесь не было, правда? Англичанин повесил трубку.

– Запустите еще раз вашу дискету, – обратился он к Борису и Ольге. – Дабы не перепутать.

– О, вы нам не доверяете! – воскликнул Борис, явно пародируя самого Слейда.

– Доверяй, но проверяй, – улыбнулся тот.

– Проверяйте, мистер Рейган.

Раздался долгий звонок в дверь. Слейд и Блейк поспешили навстречу Мохаммеду Данияру, тем временем Борис и Ольга открыли файл.

Шейх вошел в гостиную, как предводитель пиратов входит в кают-компанию захваченного корабля. Его темные глаза смеялись.

– Это те молодые люди? – спросил он по-английски. – Привет вам! Я нахожу вашу историю интригующей. Борис поклонился шейху.

– Мы рады, мистер Данияр, – от волнения он с трудом подбирал английские слова, – что вы согласились помочь нам и что столь выдающийся человек…

Он не сумел продолжить. Слейд бросил взгляд на экран монитора, кивнул.

– Берите дискету, и поехали.

Градов закрыл файл, нажал кнопку, дискета выдвинулась из дисковода. Едва Борис протянул к ней руку, Иллерецкая издала протяжный стон. Англичанин с полуоборота успел подхватить падающую девушку. Вдвоем с Блейком при живейшем сочувствии Данчяра они уложили ее на диван.

– Там, в кухне, в аптечке, нашатырный спирт, – сказал Слейд, и Борис побежал в кухню. Возвратившись с флаконом, он протянул его стоявшему ближе всех Блейку.

– Надеюсь, все будет в порядке, – пробормотал Борис по-английски, глядя снизу вверх на высокорослого Данияра. – Это нервное… Ей так не хотелось покидать Россию!

– Я понимаю, – вежливо ответил шейх. – Родина есть Родина, и уезжать вот так… Но, поверьте мне, зло недолговечно. Вы вернетесь, и скорее, чем думаете.

Иллерецкая открыла глаза, морщась от запаха нашатырного спирта.

– Идти сможете? – Слейд наклонился к девушке.

– Конечно. – Иллерецкая села. – Простите.

– Тогда не мешкаем, – проговорил Слейд.

Борис вытянул дискету из дисковода, положил в карман.

– До свидания, мистер Блейк. Спасибо за все.

– Я нахожусь на службе Ее Величества, – скромно и с достоинством произнес советник посольства.

Данияр, Слейд, Ольга и Борис спустились к машине вдоль бравой шеренги почетного караула. Увидев «линкольн», Иллерецкая всплеснула руками.

– Ничего себе! Сколько же человек там помещается? Градов перевел вопрос шейху.