Лезвие вечности - Быстров Андрей - Страница 68

– Но… Русские, сэр… – ошарашенный Слейд не находил слов.

– Русские, да… Они теперь обезврежены, Джек Проект «Коршун» мертв. Не потому, что у них не осталось научной и материальной базы – в этом мы едва ли когда-либо убедимся, наверное, – а потому, что их безумные проекты имели шанс на осуществление только при сохранении полной тайны, и они это понимают. Впрочем, это не снимает с нас обязанности за ними присматривать. Но как конкретно это будет происходить – отдельный вопрос и не нашего с вами уровня.

– Колесо познания катится, – пробормотал Слейд.

– Что?

– Боюсь, развитие науки не остановить запретами.

– Но это НЕ ЗЕМНАЯ наука, Джек.

– Простите, сэр?! – Джек Слейд был бы менее ошеломлен, если бы Марстенс сейчас станцевал перед ним рок-н-ролл на столе.

– Это не земная наука. – Марстенс улыбнулся в ответ на реакцию Слейда – Это чуждое знание, навязанное извне неведомой силой. Разве вы забыли, как вам говорил об этом Дэвид Сэйл?

– Он высказал предположение. – Слейд еще не опомнился.

– Джек, я практик, очень далекий от фантазий любого рода. И если я вижу на улице слона, мне легче признать этот факт, чем исходить из постулата, что слоны в Лондоне не водятся, и хитроумной логикой убеждать себя в том, что это вовсе не слон. Несколько тысячелетий назад люди Земли не могли открыть репликацию. А значит, открыли ее не они. Для меня этот факт так же бесспорен, как увиденный воочию слон.

– Да, наверное… И все же в Англии, да и не только в Англии, немало ученых добровольно пошли бы в тюрьму, лишь бы прикоснуться к тайне репликации. А военные? Неужели они не оказывали давления, чтобы получить этот файл?

– К счастью, нашей страной правят не военные, а ответственные политики, Джек. Я не знаю, что там нас ждет в будущем, может быть, найдется еще десяток таких стилетов или какой-нибудь Франкенштейн сам откроет репликацию. Я не говорю, что это невозможно, это всего лишь противозаконно. Но мы знаем об опасности, и это главное.

Марстенс встал, словно подводя черту под первой частью беседы.

– Теперь об утечке информации из нашего отдела, Джек. Проверка определила круг подозреваемых. И наибольшее подозрение вызывает ваш секретарь.

– Ингрэм?

– Да, Роберт Ингрэм.

– И потому его нет на месте? Я думал, он болен.

– Он временно отстранен под благовидным предлогом. Данных для ареста пока недостаточно, прямых улик нет. Но именно к Ингрэму сходятся все нити.

– Но ведь есть и другие подозреваемые?

– Да, и поэтому я намерен устроить классическую ловушку. Вернуть Ингрэма на службу, затем подсунуть всем подозреваемым псевдоважную информацию, каждому свой «меченый атом». По реакции Москвы мы установим, какая приманка сработает. Но я почти уверен, что это Ингрэм. Так как это задание поручается вам, в ближайшее время жду детальных предложений.

Слейд чуть изменил позу в кресле.

– Это ведь не так срочно, сэр? Мне не хотелось бы бросать на произвол судьбы моих российских друзей.

– Занимайтесь ими параллельно, Джек, но, боюсь, их надежды остаться в Англии беспочвенны. Вы знаете наших крючкотворов… Кажется, у девушки есть родственники в Канаде?

– Родители, сэр.

– Вот и хорошо. Рассмотрите этот вариант. А о дате их вызова для допросов вам сообщат.

Слейд поднялся и взял со стола дискету.

– Я могу идти, сэр?

– Конечно. Сегодня отдыхайте, но завтра жду предложений по Ингрэму. Не забудьте стереть файл. Не скрою, так и тянет заглянуть. Но увы, Джек! Я слишком часто нарушал законы в ходе операций, чтобы делать это еще и в стенах родного учреждения. А все же любопытно…

Не так любопытно, как вы думаете, мелькнуло у Слейда, когда он шел к выходу, сжимая дискету в руке.

11

Красный спортивный автомобиль Джека Слейда подкатил к дому. На звонок в дверь никто не откликнулся. Тогда Слейд открыл запасным ключом и вошел в гостиную. Он увидел закуску и недопитую бутылку вина на столе, поднялся по лестнице на второй этаж, заглянул в спальню.

Борис и Ольга крепко спали под одеялом, тесно прижавшись друг к другу. Руки девушки обвивали шею Бориса, ее голова покоилась на его плече. В этой картине было столько мира и тепла, что Слейд невольно улыбнулся. Он бесшумно закрыл дверь и спустился в гостиную, где снял трубку внутреннего телефона. Наверху раздался звонок.

Спросонья Борис не сразу понял, что это за звук и что он означает. Потом он вытянул руку и схватил трубку.

– Алло.

– Добрый день, – сказал Слейд, разумеется по-русски.

– О, мистер Долтон…

– Называйте меня мистер Слейд. Я больше привык к своему настоящему имени.

– Хорошо, мистер Слейд. Где вы?

– Внизу, в гостиной.

– Вы уже знаете?

– Да.

– Мы одеваемся и идем.

Борис положил трубку. Оля заворочалась во сне, что-то пробормотала. Борис прикоснулся к ее плечу.

– Оля, просыпайся. Он здесь.

– Кто здесь? – Девушка села в постели, хлопнула ресницами, тут же инстинктивно прикрылась одеялом.

– Слейд. Он все узнал.

– О дискете?

– Да, ждет нас на расправу. Может быть, я один с ним поговорю?

Девушка постепенно возвращалась от сна к реальности.

– Ну уж нет. Чтобы станцевать танго, нужны двое, правда?

Они появились в гостиной минут через двадцать, приведя себя в порядок настолько, чтобы не выглядеть беспомощными, какими выглядят люди, вытащенные из постели. Ольга поздоровалась, Борис взял сигарету и закурил.

– Как вы это сделали? – спросил Слейд.

– Это целиком моя вина, – начал Борис, но девушка перебила.

– Не слушайте его, мистер Слейд. Он будет изворачиваться и покрывать меня. Мы придумали это вместе, заранее. В компьютерном магазине мы купили упаковку дискет «Вербатим», таких же как та, с файлом. Потом мы зашли на телеграф, попросили там карандаш, ластик, поработали с наклейкой, чтобы новизна не бросалась в глаза, сделали карандашную пометку. Не сразу получилось, штук пять испортили. Остальные дискеты в упаковке мы выбросили. Вот… А когда мы во второй раз продемонстрировали вам файл, я как будто бы в обморок упала. Пока вы, мистер Блейк и мистер Данияр возились со мной, Борис подменил дискету.

– Я бы подменил раньше, – добавил Борис, – да боялся, что вы попросите снова включить. Так и вышло.

– Гм… А куда вы дели настоящую?

– Когда я выходил в туалет в самолете мистера Данияра, я разломал корпус дискеты, а сам диск смял, поджарил зажигалкой и спустил в унитаз. Если на свете существует способ восстановить информацию после такой обработки, значит, я зря рассказал вам об этом.

– Успокойтесь, Борис, – ответил Слейд, – такой способ вряд ли существует, да никто и не стал бы его искать.

– Почему?

– Потому что английское правительство приняло закон, запрещающий все исследования такого рода – у нас это называют репликацией, – а также поиск, распространение и любое использование подобной информации. Мне приказали стереть файл и забыть о нем.

– Вот как! – воскликнул Борис почти разочарованно. – Выходит, мы старались напрасно?

– Вы опасались, что в Англии возникнет проект вроде «Коршуна»?

– Да. – Борис затушил сигарету в пепельнице. – Понимаете, из-за этого погибла та девушка, Таня, наш друг. Она хотела полностью уничтожить все, что только есть об этом… о репликации. И я искренне надеюсь, что у АЦНБ ничего не осталось. От стилета – лишь оболочка… Получается, дискета была последним известным нам источником. Если бы мы поступили иначе, мы бы предали ту девушку и многих других людей, которые живут на Земле и хотят жить спокойно. Я не оправдываюсь, мистер Слейд. Я убежден, что мы действовали правильно.

– Да, – проговорил Слейд. – Я тоже думаю, что вы поступили правильно. Так или иначе, эта история закончена, и не пора ли…

– Не совсем закончена, – сказала Ольга. – А стилет? Где он, что с ним?

– Ах да, стилет. Стилет вернется в каирский музей, откуда он и был похищен вместе с другими экспонатами, которые тоже удалось вернуть. Я не успел зайти в посольство Египта в Москве и передать их, но уж в Лондоне я это сделаю.