Леди Джейн - Джемисон Сесилия Витс - Страница 13

13

– Змееныша я себе выкормила! – ворчала мадам Жозен, наблюдая из окна, как малышка переходит улицу, направляясь к своей подруге Пепси. – Чего только я не делала для этой девчонки! Недосыпала, недоедала, ухаживала за ней во время болезни. А чем она мне отплатила? Гордячка этакая! Нос передо мной дерет. Представится случай, так с грязью смешает! Вот что значит делать добро! Вытолкай я ее в тот вечер вместе с мамашей на улицу, меньше бы горевала. Кто знает, может, и впрямь лучше было бы не связываться с ними...

Чистокровные аристократки

Возле овощной лавки мосье Жерара стоял небольшой коттедж, выходящий двумя окнами на улицу; никто не помнил, чтобы ставни этих окон когда-нибудь открывались. Домик окружал высокий зеленый забор. Из-за забора виднелись цветущие кусты – розовый мирт, белые олеандры, жасмин, розы, наполнявшие воздух благоуханием. Прохожие едва могли устоять перед соблазном сорвать хоть один цветок со свисавших с забора роскошных веток.

Каждый день, в любую погоду леди Джейн заходила навестить мосье Жерара, а затем продолжала прогулку до зеленого забора, где непременно останавливалась полюбоваться на длинноствольные желтые, красные, розовые и белые розы, живописно выглядывавшие поверх забора. Девочке очень хотелось, чтобы чья-нибудь невидимая рука сорвала несколько прекрасных цветов и бросила ей или чтобы невидимые владельцы коттеджа отворили калитку и позволили бы заглянуть к ним в сад.

Не одной леди Джейн – всем обитателям улицы Добрых детей хотелось заглянуть в этот таинственный уголок. Но мало кому посчастливилось наблюдать, как молочник или булочник подходили со своим товаром к зеленому забору. Тогда на стук отворялась калитка, какая-то дама под вуалью принимала хлеб или кувшин с молоком. Любопытные ребятишки в эти несколько мгновений едва успевали разглядеть чудесный цветник и небольшой фруктовый сад.

Леди Джейн в столь раннее время, – когда являлись булочник и молочник, – еще спокойно спала у себя в кроватке. Но днем, гуляя около коттеджа, девочка ясно слышала доносившиеся из комнат веселое пение канарейки и мелодичные звуки клавикордов, под аккомпанемент которых чей-то голос, негромкий, но чрезвычайно выразительный, пел романсы и оперные арии. Одаренная от природы прекрасным слухом и замечательным голосом, девочка простаивала иногда по целому часу, наслаждаясь пением неизвестной певицы.

До сих пор никто не догадывался, что леди Джейн чудесно поет; одна только Пепси слышала, как малышка вполголоса напевала колыбельные песни, которые ей пела покойная мать.

Спи, моя крошка, усни!Мягок ласковой ночи покров.В небе над нами лунаПасет стада облаков!

Пепси тогда закрывала лицо руками и тихо плакала. Леди Джейн не хотела, чтобы другие слушали ее пение, и если Мышка прокрадывалась в комнату, девочка тотчас умолкала.

Каково же было удивление мосье Жерара, когда, выйдя однажды утром из своей лавки, чтобы посидеть на скамейке у крыльца и подышать свежим воздухом, он увидел всеобщую любимицу с цаплей на руках перед запертыми ставнями коттеджа. Девочка до того небрежно держала птицу, что длинные ее ноги волочились по земле. В таинственном домике чей-то старческий, дребезжащий, но все еще приятный голос пел арию из старой французской оперы, которую мосье Жерар часто слышал в молодости. А леди Джейн, будто в забытьи, приподняла голову и вторила певице, да так правильно и чисто, что старик оторопел. Девочка поразительно верно исполняла все рулады, повышала и понижала голос, строго следя за аккомпанементом клавикордов. Мосье Жерар вне себя от волнения кинулся в лавочку и там разрыдался – старинная музыка пробудила в нем воспоминания прошлого.

«Нельзя допустить, чтобы такой прелестный голос пропадал! Как жаль, что мадемуазель д’Отрев такая затворница. А то я поговорил бы с ней, и она обязательно согласилась бы учить малышку», – подумал старичок.

И тут в лавку вошла леди Джейн с цаплей на руках. Вежливо поздоровавшись, она с озабоченным видом опустилась на скамейку.

– Знаете, мосье Жерар, – тихо проговорила она, – мне очень хочется попасть в дом за зеленым забором. Хочется узнать, кто там поет.

– Вам интересно, кто там поет? Я вам скажу, моя маленькая леди. Это мадемуазель Диана.

– Кто такая мадемуазель Диана?

– Мадемуазель Диана – дочь мадам д’Отрев. Они живут вдвоем. Мадам и мадемуазель – чистокровные аристократки! Вы знаете, что это значит? Погодите, я попробую вам объяснить.

– Они, наверно, богаты? – предположила леди Джейн, стараясь облегчить старику его задачу.

– О, нет! Они очень, очень бедны! Аристократами родятся.

– Это как родиться без пружины в спине? Вот вы, например. Пепси уверяет, что у вас спина не гнется.

– Нет, нет, не то! – возразил мосье Жерар, улыбаясь и снимая очки. От сильного напряжения на лбу у него выступили капельки пота, и старик смахнул их рукой. – Маленькая моя леди, вы слыхали когда-нибудь, что на свете есть короли?

– Конечно, слышала! Они носят короны и сидят на тронах. Пепси обещает, что на Масленицу я увижу Масленичного короля.

– Ну вот, вот! – сказал мосье Жерар, потирая руки от удовольствия. – Король – главный над всеми, и все должны ему подчиняться. Аристократы немного уступают королю. Дед мадемуазель Дианы был французский аристократ. Понимаете, маленькая моя леди?

– Кажется, поняла, – девочка широко раскрыла глаза. – Значит, мадемуазель Диана сидит на троне, и на голове у нее корона.

– Нет, нет, нет! Они очень, очень бедны! – грустно напомнил мосье Жерар. – И потом, не забудьте, что дед мадемуазель Дианы был графом, то есть был ниже короля. Когда-то они были очень богаты: у них был большой дом, карета, прекрасные лошади и много-много слуг. Но дедушка и отец умерли давным-давно, и теперь мадемуазель Диана живет вдвоем с матерью, а калитка их всегда заперта. Никто не помнит, когда они сюда приехали. Вот уже десять лет, как я живу на улице Добрых детей, и при мне ни разу никто посторонний не входил в эту калитку. Мадемуазель Диана, вероятно, по ночам, когда совсем темно, моет скамейки перед домом: ведь как я ни караулил, никогда не заставал ее за этим занятием. Изредка, рано утром, она заходит ко мне, чтобы купить апельсинов для матери; мадам, наверно, очень старенькая и дряхлая, но обе они чистокровные французские аристократки. Вы бы видели, как мадемуазель Диана вежлива и полна достоинства!

– А если я рано-рано встану и буду ждать целый день, как вы думаете, я увижу мадемуазель Диану?

– Может быть, увидите, а может, и нет. Но скажу вам, юная леди, что раз в месяц мадемуазель Диана, вся в черном, под густой вуалью, с черной картонкой в руках отправляется прямиком на Королевскую улицу. Когда она выходит из дому, видно, что картонка полна, а когда возвращается – картонка всякий раз уже пустая.

– А что же она носит в картонке, мосье Жерар? – спросила леди Джейн, которую очень заинтересовала эта таинственная история.

– Не знаю, маленькая моя леди, это ее секрет! – торжественно ответил старичок. – Мадемуазель Диана такая гордая, скрытная, что никто этого не узнает. И когда она ходит на базар? Что они вдвоем себе готовят? Непонятно! Я только видел, что им приносят хлеб да молоко.

– Но ведь у нее так много цветов и птиц; мадемуазель Диана каждый день играет на клавикордах, поет, – рассуждала вслух леди Джейн. – Может быть, она совсем не голодна и не хочет много есть.

– Очень может быть, – улыбнулся мосье Жерар, – мне это никогда не приходило в голову. Очень может быть! Может, у аристократов весьма скромный аппетит, не то, что у нас, простых смертных.

– Ах, мосье Жерар, я совсем забыла, Пепси-то просила принести кочан капусты! – воскликнула леди Джейн, спускаясь с облаков на землю.

Старик выбрал ей самый свежий кочан, вручил большой апельсин в подарок, и девочка вышла из лавки.