Игры Предвечных (СИ) - Гарин Александр Олегович - Страница 63

  В этот раз Седрику уже не требовалось советов отца, чтобы сообразить на какое-то время оставить жену в покое. Отстраненное состояние супруги оставалось неизменным день ото дня. Но несмотря на это он добросовестно приносил ей новости и пищу, едва не насильно заставляя слушать и есть. Марика не гнала, но не смотрела в его сторону и, казалось, вовсе не замечала присутствия рядом с собой. По всем признакам казалось, будто она словно заново пережила некий удар судьбы, настолько же тяжелый, как и ее раннее замужество.

  Однако, как ни ломал голову Седрик, он так и не смог понять, что же именно сделалось причиной такого душевного нездоровья жены. Поцелуй Марики положил конец его страшной муке заключенного в камень живого мертвеца. С этого момента и до самой битвы, где они были разлучены, Марика привычно не баловала мужа проявлениями любви и ласки. Но и не смотрела волком. Так, словно Седрик своей горячей молитвой не спас ей жизнь, а сделал что-то вовсе противоположное.

  Впрочем, сегодняшний день подарил надежду на то, что затянувшиеся вялость и равнодушие принцессы случились не навсегда. С самого утра Марика пребывала не в отрешении, а задумчивости, что было расценено обрадованным Седриком, как очень хороший признак. Вернувшись под вечер в свои покои и застав Марику жующей высушенные фрукты с широкого блюда у кровати, про-принц повеселел окончательно. До сей поры его беспокойная и непонятная жена не принимала пищи по доброй воле.

  - А еще Тит Максимус поручает моему отцу встретить посольство царицы Клементы, которое возглавляет ее дочь Алекаста, - сложив бумаги на стол, Седрик стянул куртку, потом тунику и нырнул в постель к полулежавшей прямо на покрывале жене. - И с почетом перепроводить в порт. Там они сядут на корабль, который уже и доставит посланниц в столицу.

  Он кашлянул.

  - Царство Клементы - огромно, - Седрик придвинулся ближе, сминая одеяло. - Если сравнивать, это почти треть от территории самого Рома. И вся власть сосредоточена только у одной царицы. А значит... В письме об этом не говорится, но отец предполагает, что для союза с такими соседями его величество император задумал женить своего сына на дочери царицы.

  Брови Марики чуть заметно дрогнули.

  - Вот-вот, - обрадованно подтвердил Седрик. Он коснулся ее живота и, помедлив, приложился к нему губами. - Если это произойдет, а царевна Алекаста хотя бы в малой доле похожа на женщин из ее народа, едва ли у Тита Клавдия будет возможность тревожить нас снова. Он будет... слишком занят своей собственной супругой, чтобы лезть к чужим.

  Марика усмехнулась. Седрик окончательно уверился в том, что семидневная гроза миновала. Даже будучи в хорошем расположении духа, жена не любила, когда он трогал ее отягощенный младенцем живот. То, что теперь она отнеслась к этому почти благосклонно и отвечала, пусть молча, на его слова, подстегнуло принца скорее закрепить успех.

  - Еще я должен тебе покаяться, - Седрик поднял голову, пытаясь поймать ее взор. Он ступал на опасную тропу. То, о чем он собирался говорить, могло окончательно развеселить его романку. А могло и привести ее в ярость. Не исключая второго, Дагеддид все же сильно надеялся на первое. -Это насчет твоего центуриона... Ну, того, белобрысого, из веллов. Которого ты... пригрела возле себя в Прорве.

  Встретившись, наконец, глазами с женой, он поспешил исправиться.

  - Ну, не пригрела, а... я хочу сказать... Короче, ты не поверишь. Этот охламон подошел ко мне, после того, как я выполнил твою работу - сделал смотр тому, что осталось от стоящих в Веллии двух имперских центурий.

  Седрик вновь помедлил. Он не ошибся в своих расчетах. Марика была явно заинтригована. Ему удалось заставить ее слушать - и слушать с интересом.

  - Сперва я не понимал, что ему от меня нужно, - исподтишка наблюдая за реакцией жены и с облегчением не замечая ничего тревожного, продолжил наследный принц Веллии. -Он что-то говорил про то время, которое провел подле тебя в Прорве и за которое якобы стал тебе близким другом. Дескать, поскольку волей Лея от Прорвы не осталось и следа, то укрепленная дорога через нее больше не нужна. А, следовательно, принцессе Марике не требуется все время торчать в том жутком тумане. И его, единственного друга принцессы, не будет рядом, дабы и дальше ободрять, и поддерживать ее высочество во всем...

  Глаза Марики округлились. Миг или два она взирала на Седрика с настоящим изумлением. Потом с усилием вернула лицу ровное выражение.

  - К тому моменту, как он начал пусть иносказательно, но резко пенять мне на твою горькую судьбу, я уже обо всем догадался, - Дагеддид бросил на Марику еще один испытывающий взгляд и, так ничего не добившись, вздохнул. - Видимо, он был... очень влюблен в тебя все то время, пока служил в Прорве. Проклятие, если бы я точно не был уверен, что ты не можешь любить мужей и взревновал хоть немного, я бы... Да я бы казнил засранца на месте! Нет, не за любовь. Вознамерься я казнить всех, кто в тебя влюблен, я лишился бы половины двора... и всей армии. Но этот... твой центурион заслужил свою смерть. За дерзость и... и ну просто невероятную глупость!

  Марика воздела очи горе. Подумав, она утвердительно кивнула и сунула в рот сразу горсть засушенных в меду орехов.

  - Должно быть, осознание того, что он больше не увидит тебя... рядом помутило его рассудок, - Седрик вздохнул снова и, придвинувшись ближе, сквозь ткань поцеловал руку жены чуть ниже плеча. Потом подарил еще два поцелуя под хруст поедаемых ею орехов. - Как со мной в день после битвы. Когда ты... когда я тоже решил, будто потерял тебя навсегда.

  Марика перестала жевать. Они вновь встретились глазами. Седрик вздохнул - в который раз за свою одностороннюю беседу.

  - Я - твой супруг перед Леем, а он - неизвестно что вообразивший себе глупец. Однако разум не делает различий, кого покинуть - принца или солдата. По-человечески это понятно. В конце концов, обличая мое плохое, по его мнению, обращение с тобой, он все же заботился именно о тебе. Но нельзя было и безнаказанно спустить ему его дерзость. В общем я...

  Он помедлил. Марика взяла стоявшую подле блюда большую кружку с молоком и вновь вопросительно подняла бровь.

  - Оборвал поток его костноречия, - Седрик дождался, пока жена напьется и отставит кружку. После чего снова приложился губами к ее плечу. - И предложил передать то, что он вменял мне в вину, на суд Лея. В случае его победы пообещал... глупо, конечно, но я был очень зол. Пообещал ему должность начальника твоей охраны. Ну и, в общем...

  Он кашлянул.

  - В общем, мы ушли на задний двор. Ну, там, за конюшнями. Чтоб нам не сумели помешать. И скрестили мечи.

  Принцесса опустила поднесенный было ко рту очередной большой засахаренный фрукт.

  - Я, конечно, победил. Хотя дрался он отчаянно. После того, как я выбил его клинок, мне показалось - он кинется на меня с кулаками. Настолько был зол. Но, проклятье, я тоже был в ярости! И потому я... Мне хотелось его достойно наказать. В общем,скрутил твоего центуриона, и...