Игры Предвечных (СИ) - Гарин Александр Олегович - Страница 66

  Марика ухмыльнулась. Потом бросила взгляд на пустое блюдо и помрачнела.

  - Вели принести еще. Я не наелась.

  - Марика! - Седрик почувствовал, что его вот-вот хватит удар - в который раз за время женитьбы на этой женщине. - Марика, чтоб тебя! Марика!

  Последнее звучало уже не грозно, а жалобно. Но, как и всегда в таких случаях прекрасная романка оставалась привычно спокойной.

  - Ты глупец, Дагеддид, - ее насмешливые глаза сводили с ума - как и девять лет назад. - Мне никогда не надоест шутить над тобой. Если всякий раз ты будешь так кричать.

  Седрик моргнул. Потом потер лоб. Потом снова моргнул.

  - П-погоди, - он провел рукой по волосам, потирая голову, дабы та яснее мыслила. - Постой. Не видела ты никакого сна! Я рассказал тебе все сам, а ты... Ты просто домыслила, что этот... мужик в моей грезе не ушел насовсем и вернулся... Я тебе не возразил, и ты... Дальше ты все придумала сама. И про сущности. И про Предвечных. И про Луну... Проклятье, это действительно шутка! Это шутка! Да?

  Марика заглянула в кружку и в огорчении прицыкнула щекой. Седрик вспылил в полном изнеможении.

  - Жена, чтоб тебя! Я задал вопрос! Ты должна ответить! Ну? Или скажи еще, что Лей все-таки освободил тебя от клятвы...?

  Он умолк, поперхнувшись словами и собственной страшной догадкой. Жена напротив искренне рассмеялась. Не будь он так взбешен и взволнован,Седрик порадовался бы вместе с ней. Никогда за все время супружества ему не доводилось видеть Марику в настолько хорошем расположении духа.

  - Ты злишься, - только и обронила романка в лицо тяжело дышащему над ней мужу, который по-прежнему ждал от нее ответа - на все сразу и на каждое в отдельности. - Значит, ты не прав.

  Миг-другой Дагеддид еще метал молнии подле своей невозмутимой супруги. Потом его ярость и крайнее возбуждение все-таки достигли пика - и хлынули через край.

  - Ну, подожди, - вспрыгнув обратно на ложе, он оказался над Марикой сверху. И с треском рванул рубашку с ее груди, почти до колен обнажая прекрасное женское тело. - Подожди, сущность твоя, рожденная в День Лея! Сейчас... сейчас я тебе докажу, кто тут у нас мужчина!...

  Свечи в покое Дагеддидов почти догорели. В раскрытые двери, что вели на балкон, ярко светила полная луна - большая и белая, как в любую из обычных ночей. Очаг догорел, и едва дымился остывающим пеплом. Пес Черный переполз ближе, и теперь, высунув язык, часто и тяжко дышал перед самым ложем.

  Всего этого Седрик не видел. Прижавшись щекой к своей прекрасной жене, он нежно целовал ее шею, плечо и округлую плотную грудь. Временами он откидывал волосы, что липли к мокрому лбу, поднимал голову и пытался заглянуть в глаза супруги.

  Марика не отвечала ему всегдашним насмешливым взглядом. Как и многие разы ранее, она разглядывала растворявшийся в темноте лепной потолок их спальни. Руки она держала заложенными за голову. Седрику мучительно хотелось целовать эти руки, упиваясь щенячьим восторгом, как в свое время любил приветствовать хозяина пес Черный, когда был еще молод. Но лицо жены было слишком непонятным, и счастливый супруг не хотел портить случившееся совсем недавно, чем-то нечаянно вызвав ее недовольство.

  - Марика, - наконец, не выдержал принц. Он так и не поймал взгляда жены. Зато по ее зевку сообразил, что прекрасная романка сейчас уснет, так и не выслушав всех его восторгов. - Марика, я... Ты какая-то другая сегодня. Я не знаю... и не хочу спрашивать, что случилось с тобой. Ведь ты никогда не ответишь серьезно. Я... я просто хочу, чтобы так, как сегодня, было всегда. Ты слышишь, женщина? Я... проклятие, я люблю тебя! Что, что мне сделать, чтобы ты ответила мне тем же?? Что??

  Супруга подавила еще один зевок. Соизволив обратить на него взор, она некоторое время разглядывала ждущее в волнении лицо супруга. Потом не выдержала, и все же зевнула вновь.

  - Опять ты завелся, как баба, - она пошевелилась, пытаясь выкрутиться из-под тяжелого тела мужа, но от Седрика было так просто не избавиться. - Никак без этого не можешь. Проклятие, Дагеддид. Пусти, говорю! Я уже хочу спать.

  Седрик приподнялся на локте. Протянув руку, он стиснул плечо жены, встряхивая ее и вжимая в себя.

  - После поспишь! -он приблизил лицо, не давая романке отодвинуться и уйти от ответа. - Марика! Эта... сегодня ты... мы... Это - очередная твоя шутка? Опять? Или... ты... наконец, приняла меня? Я... не приказываю. Я прошу тебя, жена. Скажи мне правду... без шуток... Хотя бы раз! Я... могу надеяться? Я должен знать!

  Взгляд Марики вынуждено посерьезнел. Некоторое время она испытывающе глядела в ответ. Потом повела плечами. Высвободившись из рук супруга, прекрасная романка подтянулась и облокотилась на подушку.

  - Я не знаю, что тебе ответить, Дагеддид, - помолчав некоторое время, спокойно и без шуток проговорила она. - Как бы тебе объяснить. Представь, что ты болен. Погоди, не так. Вспомни о проклятии Луны. Которое подарило душевную болезнь, что извращает саму человеческую суть.

  Она помолчала снова.

  - Со мной было хуже, Дагеддид. Меня тоже прокляли. И это едва не лишило рассудка. Превратило мою жизнь в один... мерзкий, душный кошмар. Иногда мне казалось, что нутро забито грязью по самое горло, и я вот-вот задохнусь. А шкура - липкая, будто жижа гидровых болот...

  Марика отодвинула блюдо от морды Черного, которому отчего-то в этот миг захотелось сунуться носом в одно из оставленных принцессой пустых блюд. Седрик в волнении приподнялся, вновь берясь за ее плечо.

  - О чем ты говоришь? О Светлый, Марика, почему ты не сказала раньше? Мы бы нашли способ излечить тебя, если ты больна! Я... я помню, ты разбирала книги по магии и ведьмовству! Это проклятие - оно до сих пор на тебе?? Тебе плохо? Почему ты молчала столько лет?

  Прекрасная романка качнула головой.

  - Дай досказать. Долгое время мне казалось, что надо мною властвует болезнь. Эта гнусная, мерзкая болезнь изувечила меня телесно и день ото дня изламывала разум, заставляя силой претерпевать то, что всегда было противно моей природе. Как это было бы противно природе любого здорового человека. Я не могла надеяться на выздоровление. А наше единение еще больше усугубило ее... Не смотри так, Дагеддид. В этом нет твоей вины. Это - особенность моего проклятия.

  Седрик несколько раз поддерживающе огладил ее плечо.

  - Может быть, все-таки можно как-то...

  - Сами Предвечные не смогли даровать мне освобождения, - Марика невесело усмехнулась и уже сильнее отпихнула морду Черного от тарелок. - Я могу исцелиться только если получу другое тело. Так сказал сам Светлый Лей.

  Седрик похолодел.

  - Это... и есть твоя награда? - сдавленно пробормотал он. Жена отодвинула тарелки к самой стенке, после чего туда же переставила кружку и кувшин.