Лемминг Белого Склона (СИ) - Альварсон Хаген - Страница 57

Между тем Арнульф со своими добрался до каменного сарая, ветхого и убогого, как вся наша жизнь. Там поработали люди Бьёлана: кругом валялись трупы. В сарае обнаружился люк, а за люком - вход в подземелье.

- Кетиль, вот тебе два факела. Иди вперёд, будешь у нас человек-маяк!

Кетиль неуверенно оглянулся на вождя, вздохнул и полез во тьму.

- Так вот где ты пропадал весной, - догадался Хаген.

- Я больше года ждал случая пошарить в здешних подземельях, - усмехнулся сэконунг, - и это не улучшило ни мой нрав, ни моё здоровье. Проход выведет нас в подвалы под хольдом и Радсаллиром, полные золота и серебра, а оттуда - в цитадель. Там, друзья мои, придётся туго. Первым пойдёт Бьярки, за ним - Хравен и Слагфид. Есть ли у тебя, герре сейдман, какие-нибудь неожиданности на такой случай? Чтобы устроить переполох и отвлечь внимание?

- Есть заготовка, но действовать придётся без промедления.

- Хорошо. Хаген и Торкель - у вас самое трудное дело: когда заварится пиво, бегите и отоприте ворота - там засов и хлипкий замок, выбьете без труда. Прочие - прикроете. Потом распахните створки, а ты, Хравен, подашь знак нашим снаружи. Всё ясно?

- Коли ты уже побывал тут, Арнульф Иварсон, - невпопад спросил Торкель, - то почему тогда же и не разграбил здешнюю сокровищницу?

- Трудно мне было бы в одиночку вынести тридцать тысяч гульденов, знаешь ли...

- ТРИДЦАТЬ ТЫСЯЧ!!! - воскликнул Торкель, эхо ударило по ушам, а Седой - по затылку.

Вот они прошли первую сотню фадмов, и вторую, и третью. На четвёртой повеяло сквозняком. На пятой ход стал понемногу расширяться, пока не превратился в настоящий подземный зал. Под ногами что-то заскрипело и захрустело. Парни наклонили факела, пригляделись...

- Кости! - воскликнул Кетиль. - Человечьи кости да черепа!

- Не только человечьи, - заверил Арнульф и предупредил, - здесь идите осторожно и тихо.

Но было поздно.

Во тьме сверкнули два янтарных огонька. Послышался металлический шелест. Затем с шипением и присвистом Кетиля обдало с ног до головы едкой вонючей струёй. Парень выронил факела. Закричал. О, как он кричал! У Хагена едва не разорвалось сердце. Тягучая гадость стремительно разъедала кожу и плоть. Кетиля скорчило на полу от боли, и в тот же миг над ним разверзлась драконья пасть.

Но захлопнуться чудовищным челюстям было не суждено: Арнульф ткнул меж зубов атгейром, подцепил нёбо, навалился. Кьярваль первым пришёл на помощь, ударил туда же копьём, а потом опомнились и прочие. Слагфид выпустил стрелу твари в пасть, Торкель и Хаген подскочили слева и справа, рубанули под горло, пока Кьярваль и Арнульф удерживали змея. Чудовище дёрнулось, из пасти брызнула новая струя, но никого не задела. Чешуйчатое тело металось штормовыми волнами, Торкеля отбросило на стену и здорово приложило затылком, а Хаген получил в живот когтистой лапой, но, поскольку предусмотрительно разжился новенькой кольчугой, то отделался синяком и тошнотой, как после хорошего пинка.

Потом страж сокровищ перестал дёргаться и тихо скончался.

Кетиль Плоский Зад скулил в углу. Он был ещё жив. Он дрожал и тоже хотел умереть.

Но даже не мог об этом сказать.

- Паскудное дело - желудочный сок, - Арнульф милосердно добил своего человека ударом в шею, - тут бы и Форни не помог, и даже наши колдуны. Да, Хравен?

- Ну, я мог бы его оживить, сделать из него драугр... - начал было Хравен, но даже того скудного света, что давали факела, хватило, чтобы прочитать неодобрение в глазах волчат, - хотя, воистину, исцелить такую рану не смог бы даже я, - словно извиняясь, закончил чародей.

- Надо же, ландорм! - Слагфид хотел было сунуть руку в оскаленную пасть, вырвать стрелу, да передумал. - Ты знал, что он здесь, сэконунг?

- Знал, - бестрепетно кивнул Арнульф.

- И послал Кетиля первым, не так ли? - подмигнул Кьярваль. - Плоский Зад не жалко. Что ж, мудрое решение, Седой!

- Скажу первый и последний раз, - Арнульф взял у Бьярки секиру, размахнулся и принялся рубить ландорму голову, даже не глядя на прочих, - ни тебе и никому из вас не судить о мудрости моих решений. Когда я был тут в прошлый раз, этот смраднорыгающий червь спал себе, словно дитя в колыбельке. Думалось мне, он снова впал в спячку - пора бы...

- Ландорм сторожил здешнюю казну? - Хаген хрипел и плевался, стараясь не смотреть на Кетиля. - Понятно теперь, почему никто её не грабил и откуда кости...

Арнульф же надел кожаную перчатку и принялся копаться в голове чудовища. Наконец достал тёмно-багровый самоцвет размером с яблоко, обтёр краем плаща и сунул в поясной карман.

- Впрочем, - добавил морской король, мрачно и властно обводя взглядом ватагу, - даже если бы я решил пожертвовать Плоским Задом или кем-нибудь из вас, щенков, это было бы в моей воле и на моей чести. Не помню такого, чтобы я обещал кому-то, что он вернётся живым и невредимым из этого похода!

- Да-да, Седой, - покивал Кьярваль, - ты обещал большое и славное дело, и мы все тебе тысячу раз благодарны. Не так ли? Особенно - Плоский Зад.

Арнульф не обратил внимания на подначку. Подошёл с останкам Кетиля, склонился, снял свой роскошный плащ и накрыл им мокрое красное месиво, на которое никто не решался взглянуть. Затем достал крупную золотую монету в десять гульденов и вложил в руку мертвеца:

- Ты принял смерть от оружия, Кетиль Кетильсон, и, наверное, встретишь нас в Чертоге Павших. Мне жаль, что так вышло. За мостом-радугой сочтёмся.

Кьярваль Хёкульброк опустил глаза.

Пока шли к выходу в хольд, Хаген негромко спросил:

- А откуда ты вообще узнал про эти тайники?

- Раз на Йолль я пил с Гейрмундом Змеиное Око, великим чародеем и наставником нашего Халльдора, - сообщил Арнульф таким голосом, словно попойка с многознающим волшебником для него дело обыденное, - он и рассказал. А когда я угодил в плен, то вспомнилась мне эта история. Решил проверить, не солгал ли мудрый рунотворец... Ага, мы на месте.

Просунул в щель между створками копейный наконечник, зацепил, поддел и отвалил.

- Бьярки, готов? Держи секиру! Ну, да помогут нам асы - ХЭЙ-ЙЯ!!!

Эйнарсон был неподражаем. Он порвал на себе рубаху, рычал и плевался, размахивал секирой и колотил себя по голове. Тёмно-русая копна волос пришла в движение и потешно вздыбилась. Его рыку вторили женские визги да изумлённая грязная брань. Следом выскочили Слагфид и Хравен. Охотник стрелял на звук, как и обещал. То, что под ливень перьев битвы могли попасть женщины и дети, его не занимало. Колдун же снял плащ, развернул его, точно знамя, и подбросил, выкрикивая заклинания. Ткань заструилась над головами, стремительно увеличиваясь в размерах и меняя цвет. Алое стало тёмно-серым - и накрыло зал. Стража, слуги, члены Эрборгенрада и их близкие перепуганно вопили, носились без толку, спотыкались и падали во мгле. Звучали приказы и призывы, просьбы и мольбы. Кто-то поминал богов. Кто-то звал маму тонким голосом. Кто-то ругался. Но всё больше было тех, кто кричал от боли.

- Что глазеете, быстрее! - воскликнул Хравен, прерывая заклинание. - Скоро хверфинг рассеется, я долго не продержусь... - и снова завёл свою жуткую гортанную песнь без слов.

Для ватаги Арнульфа морок был не помехой - так, утренний туман над болотом. Торкель и Хаген бросились к воротам, Кьярваль с мечом в одной руке и копьём в другой отбивался от слишком настырных стражников и собак, а Лони прикрывал его со спины. Вышибли замок, отбросили засов, распахнули тяжёлые створки...

- Всё, Хравен, подавай знак! - махнул рукой Арнульф.

Чародей хлопнул в ладони и исчез. Мгла рассеялась, сменилась привычной вечерней плетёнкой огня и теней. Над головой Хагена пролетел здоровенный ворон, задев висок крылом.

А ужас в глазах эрвингардцев сменился яростью. Пелена спала, и стало видно, что первый ярус башни выстелили трупами не какие-то чудовища и тролли, а кучка разбойников. Из которых один - старик, один - слюнявый полудурок, один в дурацких клетчатых штанах, двое - сопливые щенки, и ещё один - лучник.