Лемминг Белого Склона (СИ) - Альварсон Хаген - Страница 60

- Думается, ты многое мог бы поведать о том, каково оно - ждать смерти от руки побратима и надеяться на спасение, Кьятви Предатель, - сказал Хаген.

Кроме тридцати тысяч гульденов из городской казны да общих сбережений купцов, викинги собрали по всему Эрвингарду монет, украшений и прочего имущества ещё на десять тысяч. Без малого. Себе Арнульф взял шестнадцать тысяч золотом и серебром, а прочее разделил примерно поровну между Ньёрун и Бьёланом. Люди Мара Тощего, как мы помним, бежали, и не получили ничего, кроме нидов от Фрости, которые мы скажем позже, коль не забудем. Тогда щитовые девы и викинги Тёмного погрузили добычу на корабли и спешно отбыли на вёслах: на море некстати запал штиль.

- Может, и ты двинешь отсюда? - спросил напоследок Бьёлан. - Полно свободных ладей.

- Мне надо в Льосвик, - покачал головой сэконунг, - ни южным, ни северным путём я туда не попаду, да ещё и на гружёном добычей корабле. Также и вам не советую ходить в эту пору у берегов Эрсея. Лучше всего вам двигать на запад или на юг.

- Хакон ждёт тебя на Ёстерлаге, - напомнил Бьёлан.

- Не только Хакон, - задумчиво проронил Арнульф.

На том они распрощались, и снека геладца отчалила на юг. "Ратная Стрела" Ньёрун тоже была готова к отбытию, когда предводительница валькирий обратилась к Арнульфу:

- Тут с тобой кое-кто хотел поговорить.

Седой окинул взглядом отряд, а скорее - толпу, что собралась на пристани. Битые и бритые мужи разного возраста и происхождения, разодетые щеголевато, пёстро и нелепо, обвешанные оружием и украшениями. Видно было, что они славно поживились этой ночью. Хватали всё, что плохо лежало, и цепляли на немытые тела вместо заскорузлых обносков, не глядя на размер. Одни смотрели себе под ноги, другие - исподлобья, недоверчиво, громко сопя. Но были и такие, что держались уверенно, не слишком низко склоняя шеи.

- Кто старший? - спросил Арнульф.

- Вади Ловчий, - вышел вперёд нестарый ещё мужчина, крепкий и длиннорукий.

- Откуда ты, Вади Ловчий, и чего ты хочешь?

- Я родом с Фалькея, а мои люди - из разных мест. У меня в отряде двадцать человек. Мы ходили в рабах, но не все родились в неволе. Теперь желаем ходить с тобой, хёвдинг.

- Прекрасно, милые друзья, - осклабился Седой, - мы с вами, пожалуй, пригодимся друг другу. Но ты будешь во всём меня слушаться, и немедля. Это ясно, Вади Ловчий?

- Приказывай, - с готовностью кивнул островитянин.

- Во-первых, кормить я вас не буду, пропитание заготовьте себе сами. Желательно - на месяц вперёд. Во-вторых, заплачу, как и своим людям, по окончании дела. По пятьдесят гульденов каждому и сотню - старшему, если хорошо себя покажите. В-третьих, выбросьте оружие, оно вам вряд ли пригодится, найдите рабочие топоры, ножи, верёвки, заступы, лопаты и прочий инструмент. Вы будете работать, как положено карлам - свободным поселянам.

Тут ватага взбурлила негодованием, точно луковая похлёбка:

- Не для того мы взяли в руки оружие, чтобы снова гнуть спину!

- Мы не рабы, рабы не мы, а мы - свободные воины!

- Не станем копаться в грязи да дерьме!

- Верно, парни, у меня все уши навозом забиты!

- Оно и видно, - презрительно бросил Арнульф, - не хотите, как хотите. Но вам стоит иметь в виду, что вы живы лишь милостью Ньёрун Чёрной и матери щитовых дев Кьяллы. Когда бы я не поклялся ей, что в этом походе никто не возьмёт ни одного человека в рабы, лежать бы вам в одной яме с вашими хозяевами. Ваша участь ещё может измениться к худшему. Так что, коли тебе не по нраву мои правила, то иди ты, Вади Ловчий, да свистни в буй.

- Э, хёвдинг, что ты такой сердитый? - глуповато улыбнулся Вади. - Парни просто пошутили, а ты уже готов их вздёрнуть. Суровый ты человек! Конечно, мы станем служить тебе так, как ты сочтёшь нужным, ибо свобода и полсотни гульденов на дороге не валяются. Верно, братцы?

- Ну коли так, - хрипло гаркнул Арнульф, - тогда за работу!

...Викинги покинули Эрвингард в час, когда солнце было на юго-востоке. Во главе ехал на мохнатой серой коняшке сам Арнульф. Слева от него ехал Хравен. Свой алый шёлковый плащ он насадил на копьё, и теперь у отряда было знамя с вороном, как и положено викингам. Справа покачивался в седле Орм, рядом с ним шагал верный Рагнвальд. Чуть позади трусил на ослике Унферт Алмарец. За ними скрипели телеги: одни - с телами павших соратников, другие - с добычей и запасами еды. На козлах сидели люди Арнульфа, они же шагали по обе стороны от поезда. Замыкали шествие бывшие рабы, а нынче - надутые от гордости парни Вади Ловчего.

Кьятви Мясо бросили на один из возов. Живого - к мёртвым.

Горожане не пытались отомстить, перегородить дорогу, призвать налётчиков к ответу. Обругать, наконец, осыпать проклятиями! Нет. Они лишь украдкой смотрели на викингов, затаив дыхание. Провожали их испуганными глазами, точно мертвецов, что возвращаются в курганы.

- Забавно чувствовать себя чудовищем, не находите? - пошутил Хаген.

Ему никто не ответил. Даже Торкелю эта шутка не показалась остроумной.

К тому же у Торкеля был иной повод для радости: он нашёл четвероногого друга. На псарне. Там в разгар очередной стычки спустили собак и они куда-то делись. Пегий щенок гончей остался один. То был не молочный кутёнок, у него прорезались зубы, а лапы достаточно вытянулись и окрепли, чтобы носиться по двору. Хвост болтался туда-сюда, как дубинка. Звонкий лай походил на мальчишечий голос.

- Что, сукин сын? - спросил его Торкель. - Где твои друзья? Бросили тебя, горемыку?

- Гав-гав, - сказал щенок - такова, мол, сучья моя жизнь.

- Давай дружить, морда, - предложил Торкель, - я буду тебя кормить, а ты будешь сторожить мои вещи. А то Бьярки да Хаген жадно глазеют на мой мешок. Тебя как звать?

- Гав, гав, - сообщил щенок, - гав-гав!

- Варф? - улыбнулся сын Ульфа Серого. - Привет, Варф. А я - Торкель Волчонок.

- Варфф? - насторожился пёсик.

- Да, таково моё прозвище. Мы с тобой будем как пёс и волк в народной сказке. Ну, ты знаешь - там хозяин выгнал старого пса из дому, он пошёл в лес, познакомился с волком...

- Что это ещё за псина блохастая? - проворчал Хродгар. - У тебя детство в жопе взыграло?

- Да ладно, пусть будет, - вступился Хаген, который тоже любил всякую живность.

- Меня одно время травили собаками, - бросил Бьярки с телеги, - но этот, кажется, ничего.

- У нас, сколько помню, всегда собаки были, - грустно проронил Лейф, - овчарка, потом - волкодав, а потом стафенхунд. Мой брат назвал его Стиг. Правда, то был глупый пёс.

- У тебя большой опыт по части собак? - спросил Торкель.

- Кое-что знаю, - пожал плечами Лейф, - буду рад помочь советом.

Хаген же подошёл к Фрости, протянул ему видавшую виды волынку:

- Не побрезгуй, Сказитель. Вот, нашёл в одной корчме...

- Это не инструмент, а престарелая каракатица, - Фрости смахнул пыль с мешка, осмотрел трубки, продул, промял и хлопнул Хагена по плечу, - но спасибо и на том, юноша.

- Сыграй, Фростарсон! - тут же посыпались возгласы. - Нашу, боевую!

- Какую ещё, троллю в зад, вашу боевую? - огрызнулся Фрости. - Я знаю не одну и не две боевых песни, но какая из них - ваша, решайте сами.

- "На Север!"

- "Сельдяной король"!

- "Кровавая свадьба"!

- "Возвращение"!

- Давай "Гуталанд"! - предложил Утред.

- Почему "Гуталанд"? - спросил Невстейн.

- А я там родился. Там мой дом, там курганы моих предков...

- В жопу "Гуталанд", - сказал Свегдир Ожог, - сыграй-ка лучше "Око бури"!

- Да, Фростарсон, давай "Око бури"! - поддержали прочие. - Славная песня!

- Дуй в эту козью задницу!

- С каждого по марке, братья, - предупредил Фрости.

А потом - заиграл.

И грянуло из двадцати глоток над разорённым городом: