Лемминг Белого Склона (СИ) - Альварсон Хаген - Страница 70

- Так Хравен не погиб? - уточнил Халльдор.

- Если и погиб, то мы того не видели, - сказал Хаген.

Впрочем, Хравен объявился на следующий день. Огромный ворон опустился прямо посреди двора, перепугав челядь. В когтях держал длинную ржавую железяку, в которой Хаген не без труда узнал меч. Птица резко каркнула и превратилась в чернобородого сына Уве. Чародей был жив, здоров и выглядел счастливым. Правда, смоляные волосы прочертили пепельные пряди седины, но мало ли добрых юношей поседели до срока?..

- Гляжу, славно ты поживился! - Торкель со смехом ткнул пальцем в железяку.

- Погоди насмехаться, - колдун звонко щёлкнул Волчонка по лбу, - найду справного кузнеца, и тогда ты тоже захочешь поменять свой Хёггвар на сей коготь битвы.

- Уж это вряд ли, - покачал головой Торкель, - скорее у меня будет два славных меча!

- Смотри, Волчонок, не подавись этим вороном, - заметил Халльдор, разглядывая с разрешения Хравена странный клинок. - А кстати, откуда у тебя этот порез на морде? Девчонкам, я слыхал, такие нравятся - виду не портит, но выглядит сурово!

- Ох и нравятся, - осклабился Торкель, провожая взглядом дородную молочницу, - заездила меня вчера, как новые сани...

- Ей не ты по нраву пришёлся, а твой пёс, - едко заметил Лейф.

- Зависть - не лучший помощник, дружище, - подмигнул Торкель, - а что до пореза, так это я напоролся на свой же меч, когда мы с...

Тут Хаген закашлялся, и Торкель неловко закончил:

- ...ну, короче, там, на Хейдаволлире.

- Твой меч испил твоей крови? - изогнул бровь Халльдор. - Тогда он станет верно тебе служить до самого погребального костра, будь уверен!

Скажем нелживо, что эти слова сбылись.

Вечером Арнульф спросил:

- Как вы добрались, Крак Кормчий?

- Как? - задумался кормчий. - Штевнем не об косяк, а обо всё, что есть на море, вот как! В Утиной Бухте не задерживались: заметили на Ундамёсте большое движение, решили, что это за вами, и что ты вряд ли станешь испытывать судьбу, идя на север. Ведома твоя доблесть, но не слыхал о твоём безрассудстве, уж прости. За Рёстом нас заметили. Гнались до самого Нордафьёлля, а потом Ёстейн и Халльдор чего-то сделали, и там обрушились льды. Надеюсь, тех отважных мореходов, чтоб им пусто было, задавило льдинами. "Поморник", корыто драное, напоролся-таки на повороте брюхом на риф, но ничего страшного, царапина на днище. Был бы с грузом - кормили бы рыб... Вы-то сколько взяли?

- До тролльской печени, - усмехнулся вождь, - до сраной жопы. Сигурд Вёльсунг со всеми своими сокровищами - жалкий голодранец против нас! Хватит и на новый драккар, и...

Арнульф осёкся, развязал кошель и достал крупный тёмно-багровый самоцвет. Протянул его Халльдору:

- Кстати, о добыче. Твоё - сверх доли. Свидишься со своим наставником - кланяйся ему от меня, пока спина не заболит, ясно?

- Это камень из головы дракона? - Халльдор осторожно принял дар, придвинул свечу, разглядывая да ощупывая самоцвет.

- Нет, из задницы, - усмехнулся вождь.

- Если это так, - задумчиво проговорил Халльдор, пропустив грубоватую остроту, - то знаешь, Арнульф сэконунг, что вы сделали? Вы не просто разграбили городок, нет, вы убили ланд-веттира. Вы уничтожили духа-покровителя острова Эрсей!

Ёстейн поперхнулся очередной чаркой, Крак недоверчиво нахмурился. Седой сказал:

- Нет, ты ошибаешься, сейдман. Это был никакой не ланд-веттир. Это был просто здоровенный желчный змей. Червяк-переросток. Сам подумай: такова ли моя удача, чтобы повергнуть в небытие дух-хранитель? Кто я, по-твоему? Я простой человек, усталый старик, и не стоит мне на склоне лет корчить из себя божество.

- Похвальная скромность, - заметил от дверей Орм Белый. - Когда будем делить вепря?

Арнульф обернулся. Долго смотрел на благородного витязя, на волка бури секир, что заявил права на долю - и на следы старого вожака. Металл оружейный звенел в голосе Орма, блестел в его глазах. Арнульф подумал, что так, пожалуй, стоял Эрик Волчья Пасть на пороге своего державного батюшки Эгиля. Так же и другой зверь благородный стоял на носу драккара - там, у берегов Хьёрвика...

- Собирай людей, - коротко приказал Седой.

Крак наклонился к Арнульфу и прошептал:

- Не стоять мне у кормила, когда Орм станет на носу...

10

Добычу взяли в монетах, потому делили не по жребию, а по чину.

Первым Арнульф чествовал Орма Белого. Поскольку тот был первым в отряде после самого сэконунга, высокородным этелингом и просто полезным человеком, постольку получил самую большую долю - пятьсот гульденов. Равную с ним долю получили колдуны - Халльдор Виндсвалль и Хравен Увесон. Это были сильные чародеи, и Арнульфу было бы стыдно платить им меньше. Четыре сотни досталось Унферту Алмарцу - его советы показались Арнульфу весьма дельными. Столько же получили Крак и Ёстейн, и никто не возразил: плох тот хёвдинг, что мало ценит умелых корабельщиков. Ёстейн поклялся пропить всё до последнего эйрира. Четыреста гульденов отсыпал Форни Гадюке - и как стрелку, и - прежде всего - как лекарю, да ещё три сотни - для Слагфида. Сам Охотник не пришёл - отлёживался. Форни промыл и вычистил его рану в боку, залил акавитой и залепил паутиной с хлебом, а Халльдор дал ему лиф-стейн, и можно было надеяться, что бьёрндалец скоро пойдёт на поправку.

Прочие получили по три сотни, не считая возмещений за ранения. Младшим - Торкелю, Лейфу и Стурле - досталось по сотне гульденов, а Хродгару, Бьярки и Хагену - по две. Лейф сердечно поблагодарил, Стурле тоже поклонился, хотя было видно - ему досадно, что старшему брату заплатили в три раза больше. Торкель же простодушно возмутился:

- Отчего ты платишь иным юношам больше нашего?

Старшие хирдманы переглянулись, усмехаясь, а Утред Бык проворчал:

- Думается, твой отец, Ульф Серый, мало тебе рассказывал о наших обычаях!

- На первый раз прощаю, - махнул рукой Арнульф и пояснил под общий хохот, - Бьярки получил двести червонных, ибо он - берсерк, Хродгар - за то, что вы сами выбрали его старшим, а Хаген умеет складывать потешные висы. Вы же трое - просто щенки и лоботрясы. Ясно?

- Вилять бы хвостом от радости, - проворчал Торкель, - пойду спрошу Варфа, как это делать.

"Потешные висы, - отметил Хаген не без досады, - не скальд, не сказитель. И уж тем паче - не знаток рун, не сведущий муж. Не тот, кто нашёл тебе союзника, которого ты бросил в самую гущу сражения. Не тот, кто вывел из-под удара твоё войско, спас твою добычу. Не тот, кто помог тебе бежать с Грённстада. Впрочем, не Арнульф Иварсон гнул спину в Моховой Долине, а старичок Афи. Что же, следует это запомнить. Потешные висы, хе!".

Наутро Вади Ловчий со своими людьми пришёл к Арнульфу проститься. Морской король, как и обещал, выплатил отпущенникам тысячу гульденов. Такой кучи денег они никогда не видали.

- Что станете делать?

- Думали взять земли на побережье, здесь неподалёку. Построим дома, заведём хозяйство... Нам не привыкать к навозу! Думали назвать поселение в твою честь - Арнстад.

- Вынь язык у меня из жопы, Вади, - поморщился Седой, - ты же не пёс! Назовите посёлок в честь щитовых дев или их матери Кьяллы. Так будет честнее.

- Суровый ты человек, сын Ивара! Бывай ныне. Удачи тебе на лебединой дороге!

- Хэй, Вади! - пошатываясь с перепою, Орм Белый хлопнул бывшего раба по плечу. - Не держи зла. Знаешь, я люблю соколиную охоту. Мне бы пригодился умелый ловчий!

- Скажи, где найти тебя, - ровно проговорил Вади, - как наскучит мне мирная жизнь и беспокойные ветра задуют в затылок, воспользуюсь твоим приглашением.

Перед отъездом Арнульф дал Торбарду бонду сто марок серебра. Торбард сказал: