Во сне: теория заговора (ЛП) - МакКенна Джед - Страница 29

— А когда я перестану писать — хлоп! — и нет тебя.

— Если.

Я размышляю над ответом, но у меня его нет. Делаю глоток из стакана.

— Да, пей побольше вина, — говорит она, — тебе и правда это на пользу.

— Противный маленький ребенок, не так ли?

— Для ребенка это нормально, — она громко втягивает воздух через нос и сплевывает крошки табака в огонь.

— Возможно, тебе следует быть противной с м-ром Кэрроллом, — намекаю я.

— С Чарли [Чарльз — настоящее имя Льюиса Кэрролла. — Прим. перев.]? Ты не знаешь, что он умер?

— Ну да, но…

— До тебя не доходит, что я заперта в сновидении? До тебя не доходит, что я могу делать что угодно, но ничего не могу изменить? Я могу привести сюда дядюшку Чарли и станцевать вальс с его собакой, но это все просто сон! Не доходит до тебя?

— Уверен, я могу заставить тебя вскочить на стол и…

— Осторожнее, меня любят.

— …и сплясать джигу и спеть непристойную частушку.

— А можешь ли? Правда? Можешь ли ты на самом деле заставить меня это сделать? Можешь ли ты сидеть в своей системе и писать меня вот так?

— Ну, может, и не могу.

— И если ты не можешь даже заставить дядюшку Чарли казаться кажущимся, так какой в этом прок? Я не сновидящая моего сна, а ты не автор своей книги. Самое разумное, что мы можем предположить, — самое осознанное, твоими словами — это что мы оба все еще торчим в этом адском ящике.

— Думаешь, это правда [true]?

— Ничто не правда [truth], — грубо огрызается она.

— Это не Гитлер сказал?

— Не выплесни с пеной младенца, — отвечает она, выпуская целый поезд дымных колец, каждое из которых изящно проплывает сквозь предыдущее.

— Ну давай, рассказывай, — говорит она, стряхивая пепел на пол.

— Рассказывать что?

— Вьяса, Кришна. Говори начистоту.

— Ты в моей голове?

— Может, ты в моей. Или есть только одна голова, и мы оба в ней. Кто знает, кому до этого есть дело. Давай эту свою чушь.

— Что ж, в самом начале «Махабхараты», в той версии…

— Да, да, в той версии, которую ты предпочитаешь. Итак, Кришна это творец вселенной, в которой они оба находятся, а Вьяса автор поэмы, в которой они оба находятся, и когда они собираются вместе, то размышляют, кто из них кого создает. Примерно так?

— Довольно неплохо.

— Две змеи, кусающие друг друга за хвост?

— Или, пожалуй, дающие друг другу рождение.

— Отвратительно. Я через все это прошла с Красным Королем и этими труляляхнутыми братьями. Ты бы подумал когда-нибудь, как все это закончить.

— Бесконечное зеркало.

Она задумалась над этим.

— Да ладно, значит, я не проходила сквозь зеркало, а просто попала в него, и все происходящее с тех пор — мой же ум, скачущий туда-сюда?

— Флаг не движется, ветер не движется, ум не движется. Что движется?

Она трет глазки своими пальчиками и издает стон.

— У меня от этого дзенского дерьма башка трещит. Почему ворон похож на письменный стол? Потому что что они оба хорошо воспламеняются. Что тут трудного?

Она перекатывается на одну сторону, чтобы поскрести свою задницу на другой. Резким движением пальчиков отправляет сигарету в очаг, промазав метра на четыре.

— Хорошо, — говорит она, — прикуривая следующую сигарету. — Вино.

— Эммм, я не уверен, что это хорошая…

— Ты в моей голове, я на твоей странице. В чем проблема?

— Видимости, — говорю я.

— Исусе Христе, — стонет она, выпустив облако дыма и пёрнув, как буйвол, — ёбаные видимости.

(23) Белый кролик

Материя — это попросту ум, ослабленный привычками до такой степени, что отказ от этих привычек чрезвычайно труден. (Руперт Шелдрейк)

Все эти разговоры о царстве сна прекрасны, конечно, но стоит тебе выбраться из своей головы и вернуться в мир, как они начинают казаться далекими и абсурдными. Но так ли это? Досужие ли это умствования? Даже если в этом есть смысл, то что? Если это не тот мир, в котором мы живем, то что проку?

Но это тот мир, в котором мы живем, если у нас есть глаза, чтобы видеть. И у насесть глаза, о которых мы знаем, потому что уже ими пользуемся. Нам просто нужно научиться пользоваться ими еще лучше и больше, и это не так уж трудно сделать.

^ ^ ^

Материалист — это человек, который верит, что физическая материя — единственная реальность и что все, включая мысли и эмоции, можно объяснить в понятиях физических феноменов.

Несмотря на суеверность, большинство людей движутся по своей повседневной жизни исходя из материалистической перспективы, а это такая реальность, которая видится с самой низкой и ленивой точки зрения. Это точка зрения, позаимствованная у стада, но если мы хотим больше видеть и лучше понимать, то должны подняться выше. Даже незначительный подъем точки зрения может привести к заметным переменам в мире, но как это сделать на практике?

С помощью сдвоенной силы сосредоточенности и намерения: глядя тверже и видя лучше.

Но на что глядеть? Что видеть? Что есть в этой кажущейся материальной вселенной, на чем можно было бы сосредоточиться, чтобы увидеть сквозь косметический слой то, что лежит глубже, если там что-то есть?

Рад, что ты спросил. Узри же Ежедневное Чудо.

Не чудо рождения или чудо восхода солнца или чудо мобильника, остановившего пулю, и всякого такого, но обычное чудо, которое мы все переживаем постоянно, например, когда звонит телефон и это оказывается человек, о котором ты только что подумал. Это нельзя доказать, это нельзя воспроизвести, но ты знаешь, что это случилось, и знаешь, что это больше, чем простое совпадение, потому что это случается слишком часто и потому что ты достаточно часто переживал подобное и ты знаешь, что есть нечто большее, чем то, что видно глазу. Это ежедневные, будничные чудеса, и именно в эту область тебе следует смотреть.Ты смотришь туда, где, как ты знаешь, есть что-то еще помимо того, что видит глаз.

Необычные маленькие события — это то, что у нас есть, чтобы быть в их отношении более осознанными, если мы хотим подняться выше ментальности стада. Это маленькие проблески за занавесом, который указывает тебе, где ты есть и что ты есть в реальности. Большинство людей умудряются отмахиваться или игнорировать эти микрочудеса и именно таким образом они ухитряются поддерживать свой прозаический взгляд на мир, однако мистическое измерение жизни настолько явно, что приходится активно задействовать двоемыслие, чтобы его не замечать.

Чудеса случаются. Выводы, сделанные из единственного наблюдения, могут изменить все, если ты сам позволишь. Рассеянный человек может видеть знаки некой связи между его мыслями и его реальностью всего несколько раз в год, если не реже. Внимательный человек может видеть эту связь по нескольку раз в день, если не чаще. Я сам живу исключительно на этом тонком уровне и знаю людей, которые еще более чутки, чем я. Это то, что мы видим каждый день, то, что заслуживает особых усилий и признания, потому что это видимый аспект невидимого мира, где мистическое — это новое нормальное.

Обыденные чудеса — это твое приглашение к более высокому пониманию бытия, и ты принимаешь приглашение, уделяя этому внимание. Нам не нужны большие кричащие чудеса, чтобы подняться над стадом, нужно всего лишь почтение к маленьким, тем, что даже не кажутся чудесными, ну разве что причудливыми, как дежавю, интуиция или твой ежедневный гороскоп. Это как открыть глаза, которыми ты никогда не пользовался. Та часть тебя, которая видит эти крошечные чудеса и знает, что они реальны, — именно та, которую ты хочешь взлелеять.

Возможно, ты уже практиковал какие-то формы ворожбы, например, астрологию, гадание на картах Таро или «Книге перемен», но не останавливайся на этом. Имеет значение не чудо, процесс гадания или чем ты там особенным занимаешься, а только что дальше. Все дело в том, чтобы следовать за белым кроликом, а не угадывать, кто там звонит или хороший ли сегодня день, чтобы поиграть с пони.