Магия страсти - Чарова Анна - Страница 1

Анна Чарова

МАГИЯ СТРАСТИ

Пролог

Дубовая дверь захлопнулась с гулким стуком, словно крышку гроба опустили. Саяни вздрогнула на пороге. Обернулась, убрала руку за спину — слишком велик был соблазн вернуться, запереться в комнате и сделать вид, что ничего не случилось, будто бы это не она позвала вчера вечером самого Незваного.

Незваный — здесь! Сейчас!

Она с трудом подавила судорожный вздох. Какую плату он возьмет за ее счастье? Вдруг станет еще хуже? Ведь не просто так его имя предано забвенью, если верить легендам, то это коварное, вероломное божество, получеловек-полузверь, по вине которого мир расколот надвое. Обольстить, заставить поверить, отречься от всего светлого, а потом забрать самое ценное.

Но ведь Дарьель и есть самое ценное, без него жизнь бессмысленна!

Во дворе уже ждала карета. Рослый длинноволосый блондин теребил гриву гнедой кобылицы, что-то ей шептал. Увидев Саяни, бросился навстречу, забрал сумку, распахнул дверцу. Даже сейчас еще не поздно отступить, ведь если она заключит союз с Незваным, потом навсегда собьется с Пути, и придется искать дорогу во тьме. Вспомнился скрипучий голос старого мага из ордена Справедливости, который пугал Саяни Незваным, когда она была совсем малышкой: «Нет прощения предателям! Даже смерть отворачивается от них, когда приходит час».

Детские страхи ожили и оскалились из темных углов памяти. Что ты делаешь, остановись!

…и жизнь потечет своим чередом, Вианта умрет, Саяни никогда не получит развод с Ратоном и не соединится с Дарьелем. А так всем будет хорошо: и племянница очнется, и муж получит что хочет. Разве плохо? Разве она желает кому-то зла?

— Вам нехорошо? — полюбопытствовал кучер, Саяни мотнула головой и села в карету, распорядилась:

— Едем в селение Смольники, там…

Блондин воровато огляделся и кивнул:

— Помню, все готово, я просто ждал ваш сигнал.

— Молодец. Поехали!

Парень уселся на козлы, и карета тронулась, зацокали копыта двух лошадей.

Стражники распахнули ворота, и карета покатила по деревянному мостику через наполненный водой ров, где в изобилии плескались гуси простолюдинов.

В Смольниках Саяни поменяла экипаж на кибитку, запряженную клячей, — чтоб не привлекать внимания. Чем ближе она подъезжала к месту встречи с Незваным, тем сильнее ее трясло — в душе желание любить насмерть сцепилось со страхом перед неизвестным.

Некоторое время телега тряслась на дороге в лесу, потом кучер остановил лошадей. Вот и все…

Еще не поздно отречься от своих желаний!

Но Саяни оперлась о протянутую руку кучера, спрыгнула на землю, расправила синее дорожное платье. Она взяла лишь вышитый золотом кошелек и остановилась, не решаясь шагнуть вперед, к срубу, виднеющемуся между свесившимися к самой дороге еловыми ветками, соединенными будто в дружеском рукопожатии. Метнулась в телегу, взяла тонкий нож, сжала его рукоять.

— Останься тут, — распорядилась она. — Если меня не будет слишком долго, уезжай. Если будет происходить что-то странное, тоже уезжай.

Не оборачиваясь, она зашагала к хижине, отвела в сторону еловую ветку и усмехнулась, глядя на дом, стоящий на подпорках — чтоб не затапливало — посреди опушки. Одной рукой Саяни сжала кошелек, другой — нож и твердым шагом направилась к лестнице, заменяющей порог.

Толкнула дверь, пересекла плохо освещенную комнату и некоторое время моргала, привыкая к темноте. Потом обогнула круглый дубовый стол, села на койку напротив камина, положила на пол открытый кошелек, где блестело золото, сосредоточенно уставилась на него и замерла.

Некоторое время она была уверена, что одна в комнате, а потом возле камина материализовался человек вместе со стулом и сказал:

— Княгиня Саяни, ты звала меня, я пришел.

Мужской голос ударил будто кнутом, и Саяни вскочила, подолом платья перевернув кошелек. Зазвенели монеты, покатились в стороны. Одна упала на освещенное солнцем пятно в середине комнаты, блеснула ослепительно. Вторая ударилась о сапог незнакомца и застряла в щели между половицами. Саяни завороженно смотрела на сапог — коричневый, будто только что начищенный, с золотой шпорой в виде драконопетуха — и не смела посмотреть незнакомцу в глаза.

— Ты боишься? — донесся смешок — Бесстрашная Саяни боится?

Княгиня вскинула голову: перед ней сидел обычный человек в коричневом дорожном плаще. Темно-русые растрепанные кудри, немного не достающие до плеч, широкий лоб с намечающимися залысинами… Или просто у него изначально так растут волосы? Зеленовато-желтые миндалевидные глаза чуть навыкат, широкие брови. Изящный чуть вздернутый нос и яркие чувственные четко очерченные губы.

— Кто ты такой? — проговорила княгиня чужим голосом.

— Тот, чьего имени ты никогда не узнаешь, — улыбнулся мужчина. — Зови меня, как тебе привычно, — Незваный. Присаживайся, Саяни. Можно так, панибратски?

— Как вам будет угодно.

Саяни шагнула вперед и опустилась на жесткий деревянный стул, выросший перед ней будто из-под земли. Теперь ее и Незваного разделял дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью. Красные губы мужчины снова растянулись в улыбке. Обычно человек становился красивее, когда улыбался, только не этот.

— Не таким вы меня представляли? — незнакомец встал, развел руками.

Саяни рассмеялась:

— Нет.

— С хвостом? Рогами? Черепом вместо лица?

— Вообще без лица. Наполненного тьмой, — ответила Саяни уже спокойней.

— Какая глупость, — сказал Незваный и снова сел. — На самом деле все слегка не так, как вам рассказывают. Ты ведь хочешь знать, как? Хочешь прикоснуться к тайне сотворения мира? Увидеть тени богов, которые… — Он схватился за горло, закашлялся, посинел.

— Конечно, хочу, — кивнула Саяни, теперь она выглядела бодрее.

Откашлявшись, Незваный запрокинул голову, поправил воротник и ответил:

— К сожалению, я скован обетом молчания, действие которого вы только что лицезрели. Но вы удивились бы правде. Может, выпьем? — Он щелкнул пальцами, и на скатерти появились два бокала, наполненные черным вином. — Редко выпадает радость побеседовать с умной женщиной. Обычно все падают в обморок.

Зажмурившись от удовольствия, он отхлебнул из бокала. Саяни поднесла свой к губам, чуть пригубила и уставилась на «винные ножки» на стекле.

— Разве вы… Существо, как вы, — пьянеет? И вы на самом деле выглядите так?

Незваный вальяжно развалился на стуле, осушил свой бокал, и он снова наполнился.

— О! Узнаю княжну Саяни! Пей же, расслабься, я не сделаю тебе дурного, если ты сама не попросишь. — Он закинул ногу за ногу. — Насчет внешности. Это мой изначальный облик. Люди боятся то, чего не понимают, а рассказать правду я не могу. Вы считаете меня злом, — он ухмыльнулся. — Я коварен, вероломен, жесток. — Он помотал головой. — Нет! На самом деле мне все равно, как вы там копошитесь и склоняете мое имя… Которое никогда не узнаете. По вашим легендам я — зло. Но разве может быть уродливым тот, кто призван обольщать и сбивать с пути истинного?

Саяни покрутила бокал в руке. Вино напоминало кровь.

— Хм… Если вам так уж все равно, зачем вы пришли?

— Ну, уж точно не затем, чтобы пожалеть тебя. Мне так выгодно и удобно… Ладно уж, скажу: мы в одной тонущей лодке, и мне, и тебе с нее некуда бежать. Давай же приступим, — он мгновенно преобразился из расслабленного светского господина в мрачного, утомленного путника. — Я в подробностях знаю, чего и кого ты хочешь: чтобы Вианта очнулась и ты получила развод. Ты вопила на все мироздание.

Саяни напряглась, обеими руками сжала тонкую ножку бокала.

— Вопрос в том, сможешь ли ты принести жертву, которая мне нужна, — продолжил Незваный.

Будто веники в руках невидимого уборщика, за окном качались еловые ветви, и по квадрату солнечного пятна на полу двигались щетинистые тени. Женщина сидела, неестественно выпрямив спину, казалось, будто она высечена из камня, и не мигая смотрела на тень от стула, на котором устроился ее собеседник. Мужчина не отбрасывал тени, словно его и не было здесь. Между ножками стула в паутине трепыхалась муха; игнорируя засохших мошек, к ней деловито подбирался паучок.