Волчонок на псарне (СИ) - Чарова Анна - Страница 1

Чарова Анна

Волчонок на псарне

Волчонок на псарне

Глава 1. Талиша. Обет безбрачия

- Уйди, - я схватила прут, загораживающий дорогу, и попыталась вырвать его из рук ухмыляющегося Прыща,- Пропусти, мне надо!

И чего этот гад прицепился именно ко мне? Сил нет, как надоел! Обзывается при всех, и не побьешь его, он сильнее и всегда побеждает.

Прыщ, как обычно, решил меня позлить, гоготнул и отпрыгнул, дергая палку на себя - я ее не выпустила, и меня развернуло спиной к загону, где нервно похрюкивали дипроды.

- Ты где должна быть, Пустоглазая? - он мотал палку из стороны в сторону, и меня трепало туда-сюда.

Если сдамся, то он этим прутом отлупит меня и погонит к бабам-зудай ягоды собирать, потому я вцепилась, как клещ. Не выпущу, не сдамся! Упираться в землю, тянуть на себя. Наплевать, что Прыщ старше и что руки болят, пусть не сейчас, но все равно когда-нибудь будет, как я хочу!

- Нам нужно, - проговорил растерянный Мыш, наблюдавший за поединком со стороны. - Дипрод Талиши... заболел.

Он никогда не помогал мне, когда мы дрались с Прыщом, потому что был мелким, пухлым, слабым, хотя он тоже старше меня. Дипроды за моей спиной разволновались, теперь они не хрюкали, а трубили, как когда нападают на войне - Эу-эу.

- Тебе, - Прыщ дернул прут, - Надо, - еще раз дернул. - Собирать ягоды! С другими бабами-зудай.

- Сам и иди! Чего ты ко мне пристал? Влюбился?

О, как его скривило! Прыщ от негодования ослабил хватку, я вырвала прут и шлепнулась на мягкое место. Прыщ захохотал. Весело ему не было, он выдавливал смех, чтоб меня позлить.

- В тебя что ли, Пустоглазая? Во насмешила! - он сделал строгое лицо, посмотрел с интересом. - Хоть ты и страшная, когда вырасту, выберу тебя на свадебный день, победю и... - он дернул бедрами туда-сюда, поддел дорожную пыль пальцами ноги и швырнул мне в лицо.

Я залилась краской, вскочила и рванула за ним по вытоптанной поляне к лесу.

- Красный рак! Красный рак! - улепетывая, радостно вопил он.

Глаза застилала багровая муть. Догнать. Сбить с ног. С хрустом вогнать кулак ему в нос, как учил мастер Тайге, а потом с упоением лупить эту отвратительную рожу. Вот тогда ты у меня посмеешься!

- Талиша, хватит! - прокричал Мыш. - Он тебя дразнит, чтоб ты гонялась.

Ну и пусть! Вот она, его спина, совсем близко. Падай, падай, падай! Споткнись и упади! Давай же! То ли Прыщ поддался, то ли и правда споткнулся - колени его подкосились, но он не распластался, кувыркнулся. Я налетела на него, когда он вставал, прыгнула на спину, обхватывая руками и ногами, и мы покатились по траве с небольшого пригорка. Небо-земля-небо-земля. Крапива хлестнула по щеке. Хоть было и неудобно, я старалась добраться до горла Прыща. Он понял, что я не отступлю, и пытался ударить локтем, но не доставал.

Когда скатились с пригорка, он придавил меня спиной к траве и проговорил с торжеством:

- Сдавайся, Пустоглазая.

Пусть думает, что сдаюсь. Я разжала руки, ноги выпрямила. Когда этот мерзкий червь уже думал, что победил, рывком согнула их в коленях, поднимая и себя, и его, толкнула тело вперед, проскальзывая под Прыщом. Обхватила его горло рукой, согнула ее в локте и принялась душить, как показывал мастер Тайге.

- У меня имя есть, - прорычала я, сгибая руку все больше и больше. - Слышишь, Прыщ гнойный?

- От...пусти... - прохрипел Прыщ и попытался дотянуться до моего лица, но я щекой прижалась к его спине, и он трепал меня за волосы, но боли не было.

- Проси прощения.

- Талиша, прости... По... пощады...

Отпустила я его, когда он начал обмякать. Он откатился в сторону, встал по-собачьи, закашлял, зыркнул злобно.

- Ведьма, - прохрипел он. - Я это запомню...

- Правильно, запомни, - кивнула я, отряхиваясь.

- Пустоглазая тварь, - не унимался он. - Выродок мягкотелых! Ведьма!

- Сам ты ведьма, - проговорил подоспевший Мыш.

- Наколдовала, - Прыщ сплюнул в траву. - А ты вообще заткнись, мягкотелый! Тебя давно надо было дипродам скормить!

- Не лезь к нам больше, - сказал Мыш примирительно.

- Да кому вы нужны! Два урода!

- Вот я тебе сейчас! - я шагнула к Прыщу, чтоб пнуть его в живот, но он вскочил и побрел к фисташковым деревьям, за которыми виднелись шатры стойбища.

Мыш подождал, пока Прыщ отойдет, и прошептал:

- Я, правда, никому не скажу, потому что ты мой друг... Это ж круто, быть колдуном! Ну, скажи, ты - ведьма?

- Ты думай, что несешь! - я замахнулась на него, но опустила руку. - Ну, какая с меня ведьма? Колдунов звери боятся, а меня любят. Если б я могла колдовать, Прыщ бы у меня давно жабой прыгал.

- А ты пробовала?

- Что?

- Ну, колдовать на жабу.

- Нет.

Мы переглянулись и уставились в спину Прыщу, который ковылял к фисташковым деревьям.

- Не умею колдовать, - призналась я. - Правда.

Мыш поднял пухлые руки над головой и принялся плавно рисовать ими круг:

- Я видел, колдун в стойбище мягкотелых так делал. И вот так, - он будто стряхнул с пальцев воду. - Может, представить надо? Попробуй, вдруг получится.

- Ладно, - я посмотрела на Прыща, взмахнула руками и вообразила, как он зеленеет, сморщивается, глаза на макушку переползают.

С Прыщом ничего не случилось - не удалось наше колдунство. Мыш вздохнул, я почувствовала себя дуб-деревом.

- Он этого не забудет, отомстит нам, - сказал Мыш.

- Тебе-то что?

Хотелось напомнить Мышу, что он никому ненужный слабак, но я не стала - какой-никакой, а все-таки друг. К тому же тело начало отходить после драки. Когда дерусь, мне вообще никогда не больно. Сознание могу потерять, да, если в живот ударят, под ребра. Мастер Тайге называет таких людей - амок. Или это способность? Надо спросить. Он говорит, это хорошо, потому что не отвлекаешься на болючие оплеухи, и плохо из-за того, что не чувствуешь, что пора остановиться, сразу падаешь мертвым.

Тело будто бы оживает по кускам. Печет щека, которую обожгла крапива. Коленка ноет. Нога. Ребра. Что-то с глазом. Скоро будет трясти, лучше чуть-чуть подождать, пока отпустит. Я уселась в траву, сорвала стебелек, разжевала его. Во рту стало кисло-сладко, как от недоспевшего арбуза.

Прошлым летом мы напали на село, где они росли, и мне немного досталось арбуза. С тех пор мы с Мышем называем абрузиками такие сочные стебельки.

Мыш сел рядом, посмотрел с сочувствием, коснулся своей щеки:

- Талиша, у тебя это...

- Фингал?

- Ага.

- Не страшно. Видел, как я Прыща разделала? Он еле шел! Надо было сильнее его помять.

- Пожалела?

- Я? Я - пожалела?! Зарги не жалеют. Слушай, может, тебе к мягкотелым уйти? Тебе с ними лучше будет.

Он насупился и мотнул головой. Обиделся? Не хотелось его обижать, и я поспешила исправиться:

- Я буду без тебя скучать... Нет, не уходи. Тебе нельзя, ты слишком... Слишком зарг. Слушай, - я развернулась к нему, убрала с лица спутанные пряди волос. - Я и правда урод?

Мыш впился в меня взглядом, будто в первый раз увидел. Шумно поскреб в затылке, сморщил лоб и выдал:

- Да не очень.

И снова захотелось его ударить, но я не стала. Он ведь прав, у меня зеленые глаза, а не карие, как у всех заргов. Пустые. И кожа противного бледного оттенка, я краснею, когда злюсь, и все смеются, обзывают вареным раком. Наверно, моя мать была мягкотелой. Если меня к ним запустить, интересно, догадаются, кто я?

Но ведь в остальном ведь я - зарг! Волосы и брови такие же черные, узкое лицо, тонкий нос - все как у правильного зарга! И душой я самый-самый зарг. Всем им докажу, всем, кто смеется. Если кто выберет меня в свадебный день, буду биться до последнего и выйду из схватки победителем. Тогда я стану темлойн, свободной женой, мне позволят надеть панцирь, и Рока выкует мне меч. Хочу легкий и изогнутый, когда попробует крови, назову его Зар. И никакой мужчина не будет иметь надо мной власти, я сама буду выбирать мужей, и смогу уйти, если надоест. Буду, как и другие темлойн, сражаться, а не рожать и в шатрах сидеть, как женщины-зудай.