Волчонок на псарне (СИ) - Чарова Анна - Страница 11

- Пап, можно еще? Пожалуйста! - пролепетала она.

Отец сел перед ней на корточки, впился взглядом, как в мерзкое насекомое, упавшее в похлебку. Джерминаль судорожно вцепилась в куклу, отползать было некуда - она и так уперлась в стену.

- Смерти моей хочешь? - прорычал отец, склонив голову набок.

Девочка замотала головой. Она лихорадочно искала ответ на вопрос, что же настолько ужасное она сделала, но не находила его.

- Хочешь. Иначе зачем ты ходила за дверь?

Сначала Джерминаль не поняла, о чем он, потом сообразила, что он имеет в виду дверь, которую она хотела, но испугалась открыть, когда настало время Выбора, и пискнула:

- Я не открывала ее! Клянусь! Почему ты подумал... Правда, не открывала!

- Врешь! - папка замахнулся и отвесил ей оплеуху - Джерминаль упала в солому и замерла. - Я же вижу, что ты была за дверью. Иначе как ты заставила всех тех людей плясать? Как заставила заплатить нам столько денег?

- Не знаю, - пролепетала она.

Что ему ни скажи, он не поверит, как тогда, когда говорил, что она украла деньги. Плачь, умоляй - все попусту. Если он решил, что она провинилась, то нельзя убедить его в обратном.

- Когда маг слишком расходует силы, он засыпает, - продолжал обвинять отец. - А потом, просыпаясь, хочет есть, как ты сейчас. Но почему? И я, и мама объясняли тебе, что девочкам нельзя за дверь. Теперь если маги найдут тебя, то убьют, а найдут они быстро, уж поверь. И что мне с тобой делать?

Джерминаль представила, как ее поймали и ведут на костер, и стало безумно обидно, ведь она не ходила за дверь, хотя могла! Задыхаясь от негодования, Джерминаль вскочила, топнула ногой и закричала:

- Почему ты не веришь мне? Я говорю правду! Я не ходила за дверь! И не знаю, почему там все случилось. Вдруг оно само? Почему у тебя всегда виновата - я? Лучше мне вообще не рождаться! Пусть меня найдут маги! Они-то узнают, что я не вру!

Враз обессилев, девочка села, опустила голову. Слез не было. Хотелось есть, кружилась голова. Казалось, что в душе облетели все листья, и их кружит ветром. Сейчас папка приложится к баклаге, посмотрит с осуждением, заберет вещи и уйдет, а она останется в холодном сарае одна-одинешенька, никто не обнимет, никто не защитит. Скоро похолодает, и придется искать жилье, а кто ж ее, неумеху, пожалеет? Так и замерзнет под плетнем.

Ну и пусть! Ну и скорее бы!

Отец булькнул водкой, сел рядом, зашуршал соломой.

- Неужели ты, правда, не поняла, что случилось? И лепестки эти с неба... Как?

Отвечать Джерминаль не стала - она сама не знала. Думала, это заранее подготовленный фокус, а что люди танцуют - то им просто весело... Это уже потом она заподозрила неладное, но не успела ничего понять - в обморок упала.

- Папа... Я правда не ходила за дверь. Даже не открывала ее, только потрогала. Оно могло само... Ну, я могла сама стать магом? Без двери?

Отец лег на спину и ответил:

- Не знаю. Может, и могла, но я о таком не слышал.

Он больше не обвинял и не злился, наоборот, успокоился и говорил с ней, как со взрослой. Джерминаль осмелела и затараторила:

- Если оно само так стало, значит, я не виновата, и никто меня не убьет? А может, оно больше не... Ну, я так больше не смогу?

- Правда не знаю, малышка, - он протянул Джерминаль еще лепешку и кусок сыра.

Она затряслась от голода и быстро все съела, хотя раньше ей столько еды хватало на целый день. Одно ее радовало: папка был добрый, с ним можно говорить, он не накричит и не ударит. Боясь спугнуть везение, она тоже легла и подкатилась ему под бок.

- У тебя рано наступила пора Выбора. Мне было тринадцать и маме тоже, мы ждали и готовились, и уже знали, что не примем дар.

- У меня была странная дверь, светлая, с золотым узором, - поделилась Джерминаль. - Я ее рукой потрогала - она как настоящая! И вообще ты туда прямо попадаешь, в эту комнату. Я тоже не хотела ее открывать... Нет, хотела, конечно, но представила, что и ты умрешь, и передумала. И вырасти хотелось, а так меня маги поймали бы.

Папка неожиданно сгреб Джерминаль в объятия, поцеловал в лоб, дохнул перегаром:

- Девочка моя, кровиночка. Никого у меня больше нет!

Так стало радостно и больно, что Джерминаль не выдержала, обняла папку и расплакалась. Одного она желала - чтобы он навсегда оставался таким добрым. Пусть все будет по-прежнему: неудалая страшненькая она и папка с шарманкой и баклажкой водки. Не надо никаких магических сил, больших денег и прочего. Пусть папка - будет, ведь теперь ясно, что она ему очень-очень нужна.

Глава 4. Талиша. Добрый лес и злой город

Напуганный огневками Мыш бежал так быстро, что я не могла его догнать и даже подумала, не перестал ли он быть слабаком. Настигла я его, когда он булькнул в топь, провалился по пояс и ухватился за камыш. Пока соображала, как самой не увязнуть, Мыш вылез, весь перепачканный болотной жижей, посмотрел на поляну, где стоял дуб, разинул рот, ткнул пальцем вперед и попятился.

Бывает, вроде ничего страшного нет, а смотришь на человека, и его чувства тебе передаются. Вот как сейчас, волосы поднимаются дыбом, кровь превращается в колючий лед, ноги и руки сковывает... Страх? Зарги не боятся!

Подбадривая себя, я обернулась: вокруг дуба обвилась белая лапа тумана. Туман выступал из земли, колыхался, двигался. Он был таким плотным, что я разглядела белесую голову неведомого зверя с черными провалами глаз, и меня накрыло как никогда в жизни.

Заголосив в две глотки, мы с Мышем рванули в чащу, лишь бы подальше от заколдованного тумана! Мы падали, проваливались в лужи, спотыкались о корни, по лицу хлестали ветки. Дороги не было, мы просто ломились вперед, и вокруг мелькали стволы, пни, кочки, кусты, пригорки и овраги.

Остановились мы, когда путь нам преградила стена терновника. Мыш оглянулся, заполошно дыша. Его грудь вздымалась и опадала, глаза на лоб вылезли.

- Ну тебя с твоими огне... - он закашлялся. - С огневками.

Хотелось его поддеть, обозвать трусом, но я смолчала, потому что так же испугалась непонятно чего. Очень стыдно испугалась, как мягкотелая, а сейчас стало понятно, что то был вообще не мой страх, а Мыша.

Интересно, как далеко мы забрались? Я вся такая вспотевшая, что аж мокрая, значит, бежали долго. Наверное, ночь любви уже закончилась, и можно вернуться в стойбище, поесть мяса с бобами.

- Пойдем домой, - предложила я и зашагала по следам назад, но Мыш не сдвинулся с места, помотал головой и прохрипел:

- Нет, лучше в обход, там это.

Если честно, не хотелось возвращаться, и я сделала вид, что просто ему уступила:

- Да, вдруг оно опасное? Мы не колдуны и не справимся. Давай сначала по следам, потом - в обход, так будет короче.

- А если оно подкралось?

- Убежим.

- Как ты найдешь следы, не видно же ведь ничего.

Я села на корточки, нашла отпечаток ноги.

- Потому что ты слепыш. Смотри, все видно.

Мыш уставился на землю и покачал головой.

- Просто иди за мной.

Мы ступали сначала смело, потом все осторожнее, потому что следы будто бы втянулись в землю и сделались неразличимыми, но признавать свою ошибку я не спешила и шла вперед, уверенная, что не сбилась с пути, потому что, когда убегали, луна светила нам в лицо, сейчас - в спину. Еще немного, и мы услышим бой барабанов, а если не барабаны, то хотя бы голоса.

Я смотрела под ноги, Мыш вертел головой по сторонам и вдруг остановился, схватил меня за жилетку и ткнул рукой вверх, издав придушенный всхлип:

- А-аах!

Такого я не видела никогда: на луну со всех сторон наползали белые облака. Будто бы две руки накрыли ее, спрятали от наших глаз, и враз стало темно. С неба посыпались мельчайшие капли, и на лес словно накинули белую паутину.

- Чтоб тебя с твоими огневками... - пробормотал Мыш. - Точно, упыри полезут.

- Ты сам меня просил их показать, - огрызнулась я.