Волчонок на псарне (СИ) - Чарова Анна - Страница 9

- Мне нужен список товаров, привезенных оттуда, и образцы. Думаю, остальное - дело нескольких недель.

- В этом тебе поможет или адмирал, или городской голова... Ты же собирался выспаться, да?

- Я передумал. Пиши бумажку с гербовой печатью, которую можно будет ткнуть в нос любой даальской крысе.

Йергос снова сидел на краю стола, покачивая ногой, держал в руках свиток и довольно щурился, а вот Дарию было не до смеха:

- Я настолько предсказуем, что ты был уверен в моем согласии?

- Знай свои слабые стороны и попытайся сделать их сильными, - Йергос вручил свиток и добавил: - Знаешь, как тебя называют за глаза?

- Конечно. Черный пес, - Дарий прочел приказ и оскалился. - Не вижу в этом ничего оскорбительного. Собаки - разумные создания, некоторые даже разумнее людей. Преданные к тому же, не просто так люди доверяют им свои жизни. Гораздо обиднее быть Шакалом, не правда ли? К тому же, мне кажется, пэрр Арлито не заслужит столь скверное прозвище.

- Полностью с тобой согласен.

Шагая по коридору, Дарий уже не был так уверен в своих силах, потому что злоумышленник наверняка действует под прикрытием кого-то из своих, и доверять никому не стоит, в том числе Йергосу. Следует обратить внимание на того, кто будет больше всех интересоваться ходом расследования. И откуда это чувство, будто над головой сгущаются тучи?

Глава 3. Джерминаль. Пора Выбора

Обнимая Кукуню - тряпичную куклу с бусинами-глазами и нарисованным ртом, - девочка прижималась к деревяшкам пола под кроватью. Глаза привыкли к темноте, и она увидела неровную линию, где половица примыкала к половице, черную дырку мышиной норы. Лучше пусть мышь, чем пьяный папка!

Вчера в трактир приехали богатые, девочка играла на флейте, и они с отцом заработали три монеты. Папка был добрым и дал ей один ном, она за пять о купила Кукуню - очень давно хотелось. Сегодня деньги почти кончились, если не считать сдачи, потому папка пьяный и злой. Хорошо если он не помнит о деньгах, которые дал ей, а если помнит?

Еще давно папка поколотил ее - подумал, что она деньги украла, а на самом деле он уснул за столом пьяным, и его обворовали. Потом он протрезвел, попросил прощения, купил дочери булочку с маком и леденец на тонкой палочке, и она простила - куда деваться-то, кроме отца у нее никого нет. Старшая сестра не считается - у нее злой муж. Такой злой, что прошлой зимой выгнал папку так, что аж побил.

Когда открылась дверь в комнату, девочка вздрогнула и зажмурилась.

- Джерминаль! - позвал отец. - Ты где?

Отозваться? Страшно, тогда он сразу побьет. Промолчать? Побьет позже. А может, если спросит за деньги, сказать, что он ничего не давал - бывало, он забывал о том, что делал. Вдруг и сейчас забыл, а зовет просто так. Все-таки правильнее вылезти, а Кукуня пусть здесь побудет.

Молча Джерминаль вылезла из-под кровати, глянула на отца с ужасом, потом улыбнулась, ведь он не злился, наоборот, принес лепешек, сыра и молока. Сел, растопырив колени, и принялся нарезать лакомство.

Он наклонялся так низко, что седые космы свешивались до самого стола, закрывая лицо, поросшее двухдневной щетиной.

- Ты чего там пряталась? Набедокурила?

Девочка мотнула головой, уселась на койку и с вожделением воззрилась на душистый сыр и лепешки, пахнущие так, что в животе урчало. Но приходилось ждать, потому что отец не любил, когда таскают еду раньше трапезы.

- Готовься, сегодня бэрры опять придут, всю ночь играть будем.

Разложив сыр на кусках лепешки, отец выпрямился и пристально посмотрел на дочь, втянувшую голову в плечи. Придвинул к ней стакан молока и лепешку с сыром.

- Ешь, а то совсем отощала. Другие девы в твоем возрасте уже расцветают, а ты, как бледный больной цыпленок.

Крякнув, он отцепил от пояса баклагу с водкой, приложился к ней. Джерминаль принялась быстро жевать, чтобы поскорее расправиться с обедом и уйти на задний двор поиграть - пьяный папка невыносим. Опять ругать начнет.

- Хозяин знаешь, что сказал? - спросил он, и девочка подавилась, закашлялась. - Что мы дармоеды, наживаемся на нем, хорошую комнату занимаем. Велел тебе днем отправляться на скотный двор и Фрее помогать. Что, не по нраву тебе? Ничего, поработаешь пока. Не все ж мне тебя на горбу тащить. А как расцветешь, полегче будет. Хотя... - он махнул рукой и отвернулся.

Почему будет полегче, Джерминаль не знала, но ей нравилось думать, что когда-нибудь она научится играть красиво-красиво, перестанет бояться отцовских капризов, выйдет замуж за доброго человека. Он представлялся высоким, светловолосым, как она сама, и с голубыми глазами.

- Сегодня ладно уж, посиди дома, - сменил отец гнев на милость. - На скотный двор завтра пойдешь. Какой с тебя толк, ума ни приложу, тебя ж конь сдует. Только дохнет - и сдует, - отец хохотнул, снова приложился к фляге, он уже начал пьянеть, и его глаза сощурились, покраснели. - Другие девы в одиннадцать лет уже о-го-го, а ты... имей в виду, что красивым девочкам охотнее дают деньги, чем заморышам.

Пока отец ел, Джерминаль сидела, глядя на муравья, пытающегося стащит крошку со стола совсем близко от папкиной руки, и очень за него болела. В конце концов муравей шлепнулся на пол, выронил крошку, но не разбился, снова взялся за нее. Девочка выдохнула с облегчением.

На папку она не злилась, понимала, как ему тяжело с таким никчемным созданием - корми ее, пои, играет она плохо, людей боится. Наоборот, спасибо ему, что не бросил, когда мама умерла, и бродячим актерам не продал... Хотя кому она нужна? И даром ведь не возьмут. А папка бывает хорошим и ласковым. Один раз обнял, расплакался, кровинушкой назвал. Джерминаль очень старалась, чтобы он еще раз ее приласкал, но, видимо, у нее плохо получалось.

Наконец он ушел, Джерминаль подождала, пока стихнут его шаги, достала из-под кровати Кукуню и рассмеялась. Платье у нее было ярко-красное, как настоящее, и волосы почти как настоящие, и шляпка. Теперь надо засунуть ее в мешок, чтоб хозяйские дети не отняли, и уйти в лес, подальше от всех.

Где же взять этот мешок? Наверное, лучше всего стащить в конюшне, их там много пустых. Не стащить даже - взять на время, а потом вернуть. Никто не заметит. Джерминаль залезла под кровать наполовину, спрятала куклу, а когда собралась назад, почувствовала, что кто-то наблюдает за ней. Ощущение было настолько явным, что она оцепенела и не могла двинуться ни вперед, ни назад.

Кто это? Папка вернулся? А вдруг воры? Если воры, надо кричать... Но не получалось раскрыть рот. Обливаясь холодным потом, Джерминаль все-таки вылезла, но никого в комнате не обнаружила. Только она собралась выдохнуть с облегчением, как мир мигнул, и она очутилась в совершенно белой комнате без окон, с единственной закрытой дверью.

Страх отступил, потому что каждому ребенку, едва он начинал ходить, рассказывали о времени Выбора, когда нужно принять или отвергнуть магический дар. Если примешь его и войдешь в дверь, то Безымянный Спящий, покровитель мира Справедливости, взамен заберет что-то или кого-то очень важного. Но после этого ребенок станет магом и отправится в особенную школу.

Она была совсем маленькой, когда старший брат, Яр, сделал выбор и стал магом, но мама с еще одной сестрой заболели. Папка продал дом и заплатил магу-лекарю, но мама и сестра все равно умерли, а Яр сбежал в свою школу. Отец уверен, что они умерли из-за Яра.

У Джерминаль закружилась голова, она шагнула к двери и погладила золоченый узор - переплетенные ветви какого-то дерева. Холодный, скользкий, настоящий. Если бы она была мальчиком, то распахнула бы дверь, все равно мама уже мертва, а папка вряд ли нужен Спящему. Или все-таки нужен? При мысли, что и папка умрет, сделалось тоскливо. Скорее всего, Спящий заберет глаза, красоту, здоровье, но разве будет хуже? Что толку с этого всего, когда каждый тебя пинает, как бездомного щенка?

Но Джерминаль была девочкой, а девочкам за дверь нельзя. Тех, кто ослушался, маги находили и убивали у всех на глазах - волшебство не для женщин. Но раз сам Спящий и девочкам предлагает переступить порог, значит все-таки можно?