Великие рогоносцы - Ватала Эльвира - Страница 105

Рекомендовалось, прежде чем ведьму на пытки послать, показать ей наглядно как и чем ее будут мучить. Для этого палач и его подручный вели ведьму в подвал, где была расположена «кухня пыток», а вернее, мастерская пыток и, не щадя своего времени, палач должен был подробно и вразумительно объяснить ведьме всю технологию процесса пыток и, еще лучше, на наглядных примерах. Ну, скажем, привели ведьму в подвал, палач разгляделся, а у него в углу пытают ведьму «испанским сапогом». Он быстро нашу ведьму тащит в угол и говорит: «Скорей, скорей матушка, а то кончат, или жертва не выдержит, дуба даст. Теперь смотри в оба. Видишь, вот эти железные цилиндры? Они надеваются на голень ноги, а иногда и пальцы ног прикрывают. Сбоку имеются отверстия, они болтами прикручиваются. Сначала как будто не больно, — успокаивает палач нашу перепуганную ведьму, но когда потуже гайки прикрутить, знаешь, боль какая! Часто кости на ноге трещат. Но это еще пустяки, это обыкновенная пытка, а ведь мы часто имеем предписание применить пытку с обострением. Тогда мы берем вот эти клинья, — и палач показывает ведьме деревянные клинья, которые забиваются молотком в сапог. Боль, матушка, невыносимая. „Чего уставился?“ — обращается он к подмастерью. — Покажи наглядно как это делается». И к лежащей на деревянной доске девушке применяют обостренную пытку испанского сапога.

Часто, даже не испытав пытки, от одного только этого наглядного урока, ведьма признавалась в своих деяниях, что и на шабаш-то она летала, и кровь-то младенцев пила, и порчу-то на деревенских коров насылала. Ну тогда ей прямая дорога — на костер. Ее там разденут догола и тщательно осмотрят: какие особые знаки дьявол на ее теле оставил. Ну бородавку какую, или там подозрительное родимое пятно. Тогда палач еще перед сожжением будет немного ее иголочкой колоть. Бородавку тыкать. У ведьм никогда из бородавки кровь не шла. Но вот ведьма освоилась с испанским сапогом и как-то там даже не особо вопя, эту пытку выдержала. Тогда палач посмотрит на часы. Время еще есть, будем применять следующую пытку — дыбу. Вы, наверное, знаете, дорогой читатель, что это такое? В свое время даже один академик такую дере, пардон, детективную книжку на эту тему написал. Но надо вам сказать, русские дыбы значительно по силе боли уступают западным. У русских только суставы выворачивают, подтянув тело к потолку (потом палач тело опустит и суставы, как хороший хирург, мастерски вправит). А у западных? Западные дыбы — это произведение искусства заплечных дел мастера. Тут одной веревкой и крюком не обойдешься. Тут нужен специальный, хорошо и изящно сделанный инструмент. Представлял он собой две полуколоды, выдолбленные внутри наподобие корытца. В эти колоды вкладывались ноги и руки пытаемого и закреплялись болтами. Ступни ног и кисти рук торчали наружу. К рукам привязывали веревки, а другой конец протягивали через крюк в потолке к рукам палача. На ноги привязывали тяжелые гири и поднимали человека вверх. Руки и ноги, конечно, выходили из суставов, но колодки не допускали их поломания.

Очень болезненной и редко когда выдерживаемой пыткой была пытка прищемления пальцев. Брались две металлические пластинки, между ними помещали пальцы рук, все скрепляли болтом и били молотком по пластинке так, что часто кровь брызгала.

Ломать пальцы рук и ног было особенно популярно. Каждый мало-мальски начинающий подмастерье — палач учился прежде всего прищемлять пальцы. Это были азы. Посложнее пытки проводил искушенный палач с большой практикой. Они даже имя себе в истории заработали. Кто не знает Малюту Скуратова при Иване Грозном или палача Сансона, эпохи французской революции, который даже книжку на эту тему написал. Мы эту книжку, дорогой читатель, читали. Там бесстрастным, хорошо литературным языком, без лишнего красноречия и ненужных эмоций объяснено, как правильно пытать народ. Все виды пыток проклассифицированы. Пытки огнем, бичом и кислотами. Пытки механические. Четвертование, колесование, растягивание. Если в русском языке нет названий таких пыток, сохранено их французское название. Итак — каркан (не путайте с канканом) — это железный обруч или кольцо, которое надевается на голову наказуемого. Конечно, цель известна — плотнее сжать. Бичевание Сансон относит к жестокому и унизительному наказанию. Кнут с кожаными ремешками, пучок розг, тяжелая палка. Почему-то автор фундаментального труда о пытках не разграничивает степень боли при бичевании. По Сансону выходит, что одинаково больно. А вот наш Федор Достоевский абсолютно с этим не согласен. Он, когда был на каторге, прошел хорошую, к счастью, визуальную школу бичевания. У него один герой, Калмык Александр в его «Записках из Мертвого дома» со знанием дела рассказывает: «С пятисот, даже с четырехсот розог можно засечь человека до смерти. А свыше пятисот почти наверно. Тысячи розог не вынесет разом даже человек самого сильнейшего сложения. Между тем пятьсот палок и можно вынести без ущерба для жизни. Тысячу палок можно вынести без опасения за жизнь, даже не сильного сложения человек. Даже с двух тысяч палок нельзя забить человека».

Знал, что делал наш гуманный царь Николай I, когда проводил своих солдат сквозь «палочный строй». И что так сильно возмущался старичок Лев Толстой в своем «После бала»? Подумаешь, татарина сквозь строй повели. Не до смерти ведь его забьют. Не розгами ведь. Достоевского интересовали в этом бичевании два психологических аспекта: состояние жертвы и ее мучителя. Великий писатель задал себе труд расспрашивать многих «поротых» — какова собственно эта боль. «Жжет, как огнем палит», — вот и все, что я мог узнать, — пишет писатель. Мучители так энигматичны не были. У них на лице выражалась вся гамма их чувств, с преобладающим — садистическим наслаждением. «Я думаю, что в этом ощущении есть нечто такое, отчего у них, джентльменов, замирает сердце, сладко и больно вместе», — написал Достоевский.

Ведьм палками инквизиция не била. Чаще розгами, но не до смерти, пятьсот розог ни одна кандидатка в ведьмы не получила. Не особенно беспокоили ее и такими пытками, как клещевание. Этот инструмент скорее для мужчин применялся, женщин щадили. Точным, лаконичным бесстрастным языком Сансон, отличавшийся палач французской революции, рассказывает читателю, что это такое: «Клещи применялись для рук, груди и бедер: у несчастного при каждом прикосновении страшной железной челюсти вырывался из тела кусок еще трепещущего мяса, а Легри (племянник палача, его подручный) наливал в рану то кипящее масло, то горящую смолу, серу или расплавленный свинец, которые подавали ему другие помощники».

Ну чисто хирургическая операция в хорошей клинике: с хирургом, ассистентами и медицинской сестрой, подающей инструменты.

Привилегией клещевания пользовались те осужденные, которые покушались на монарха. И неважно, осуществили ли они свое намерение или нет. На примере Дамьяна, пустяшно ранившего французского короля Людовика XV, о котором мы писали выше, часто такие пытки были неадекватны поступку, если конечно вообще можно говорить о какой-то законности применения пыток. Кроме вливания в раны кипящих жидкостей всевозможного сорта от олова до серы, к покушавшемуся применяли процедуру сожжения его руки. Преимущественно правой, которой преступник ударил короля. Руку отрежут потом. Сначала ее будут мучить. Молча и даже с какой-то тоской смотрел Равальяк, убийца Генриха IV, как жгут обмазанную в смоле его правую руку, перед тем как ее отрубить и бросить в костер, а пепел развеять по воздуху.

Со знанием дела и эрудицией Сансон нам объясняет, «что такую „совершенную“» пытку как кол, совсем забыли, после семнадцатого века. Эта изощренная пытка, которую любил применять в России Петр I, после семнадцатого века ушла в область анахронизма, а бывало так ею гордились тираны — монархи и инквизиция, что даже к девушкам ее применяли. Сансон нас информирует, что к такой пытке «приговорили одну молодую и очень красивую девушку. Положив осужденную на живот, один человек садился на нее, другой держал ее за шею. Ей вставили в задний проход кол, который вбили посредством колотушки. Кол вкололи в землю. Тяжесть тела заставила его войти глубже и часто он выходил подмышкой или между ребер». Такую мучительную казнь-пытку применяла королева Фрегонда. Но почти через четыре столетия у Петра I кол стал очень популярной формой и пытки и наказания. Вспомним, что любовника своей первой жены Евдокии Лопухиной майора Глебова подвергли именно этой пытке, и он несколько дней, истекая розовой пеной, умирал на колу на очах своей жены, которая, не выдержав его мук, покончила с собой.