Молчание? Дорого - Кароль Елена - Страница 52

— Все.

ГЛАВА 21

У Шахиро нервно дернулся уголок губ, и он резко отстранился, но взгляда не отвел, рассматривая меня так, словно впервые видел.

— Повтори.

— Все. Я скопировала абсолютно все ее знания. Не изучала еще пока не слишком интересующие меня детали, но кое-что нужное уже успела узнать более подробно. — На всякий случай я приготовилась защищаться.

Муж нападать и вытрясать из меня душу не торопился. Вместо этого прищурился и с сомнением уточнил:

— А как ты это поняла? Как поняла, что база знаний полная?

— Я знаю свой дар. — Меня искренне обидело его неверие в мои силы. — Может, я не так умна и способна, как ты, и не обучалась в центре, но о своем даре я знаю достаточно, чтобы быть уверенной в своих словах.

— Ладно, не заводись. — Шахиро недовольно поморщился и задумчиво потер подбородок. Разглядывал меня секунд двадцать, а затем заявил: — Солнце мое рыжее, надеюсь, ты понимаешь, что никому, кроме меня, это знать не следует? Поверь, чем меньше о тебе и истинной силе твоего дара знают окружающие, тем спокойнее нам с тобой будет жить.

— Нам с тобой? — Я предпочла пропустить то, что и так было понятно, зацепившись за последние слова муженька.

— А что тебя удивляет? — Напряжение потихоньку отпускало Шахиро, и он снова ухмыльнулся в своей привычной манере. — Мы женаты, детка, и это уже не изменить. Я несу за тебя полную ответственность, причем не только в плане защиты и обеспечения, но и за все без исключения твои решения и поступки. Согласен, я слегка поторопился с флиртом и ухаживаниями, но надеюсь на твое снисхождение… — Взгляд стал ехидным и слегка масленым. — Ты ведь добрая девочка?

Я выразительно прищурила глаз.

— Точно. Забыл. Уже не девочка. Кстати, можно поподробнее?

Я моментально растеряла все спокойствие, которое и так далось мне нелегко и не сразу.

— Это личное! — Прошипев, я попыталась сесть, но муженек не дал — перехватил меня за плечи и придавил к дивану. — Пусти!

— Нет. Успокойся. Марика! — Прикрикнув, когда я попыталась отбиться коленями, Шахиро… улегся на меня сверху, отчего даже дышать стало тяжело.

О сопротивлении речи даже не шло. Я смогла лишь сдавленно просипеть:

— Ты что творишь, изверг?!

— Успокаиваю. — Шах иронично фыркнул мне в лицо, а затем резко посерьезнел. — Рыжик, я не шучу. Мне это действительно важно. Я не могу понять, почему ты нервничаешь и так агрессивно воспринимаешь меня как мужчину. В чем дело? Болезненное прошлое? Скажи, что нет, и я отстану. Меня не интересуют подробности, я просто хочу быть уверен, что ты не прибьешь меня, когда я решу обнять тебя наедине чуть крепче, чем по-дружески. Ну же? Марика!

— Не прибью, — недовольно просипела я вновь. — Слезь, мне тяжело!

Шахиро недовольно нахмурился, но чуть приподнялся на руках, хотя так и остался лежать на мне, но хотя бы уже не давил своей не самой легкой тушей.

— А поподробнее?

— Ты только сейчас сказал, что тебя не интересуют подробности. — Я зло выдохнула. — У меня нет душевных травм, связанных с мужчинами. Меня никто не бросал, не насиловал и не принуждал. Доволен?

— Нет. — Шахиро почему-то не торопился верить и отпускать. Вместо этого начал внимательно рассматривать мое недовольное лицо. — Почему я тебе не верю?

Я гордо промолчала.

Вообще я не лгала, потому что уже поняла — это невозможно. Просто я недоговаривала. Это было проще. Это было не травмой… скорее, линией поведения. Мне и правда не везло со знакомыми в последние три года. Я могла с ними дружить… с некоторыми. С теми, кого я не интересовала как женщина. Их было от силы десять процентов. С остальными дружить не получалось по той простой причине, что уже на первом свидании мужчины распускали руки сверх меры, требуя от меня больше, чем я могла дать.

Одним словом, у меня выработался своеобразный рефлекс на те самые «распущенные руки». Для меня они означали не флирт, а требование секса. Ну вот не могла я это спокойно воспринимать! Не могла! Мне требовалось привыкнуть, осознать, присмотреться, найти привлекательные черты и хотя бы капельку влюбиться, чтобы понять — да, с этим мужчиной я смогу не только дружить, но и обниматься, не переживая, чем закончатся объятия. Ничем или койкой. Умом я это понимала. Сказать вслух? Никогда!

— Марика? — Шах что-то высмотрел в моих задумчивых глазах и с сомнением протянул: — У тебя комплексы, что ли?

— Что? — От неожиданности я аж опешила. — Что ты несешь? Нет у меня никаких комплексов! Бездна, Шах! Да я просто не люблю, когда ко мне пристают на людях! Почему ты не можешь этого понять? Я же не просто так согласилась на этот шэтов месяц отсрочки! Да, я признаю — ты привлекательный, кстати, ты так и не рассказал, почему, но это не повод соглашаться на секс с едва знакомым мужчиной! Меня ужасно злит, что ты не придерживаешься нашей договоренности, вот и все! Я настроилась на дружбу и постепенное сближение, а ты на экстренную койку, забыв сообщить о своем желании мне. Меня злит это и только это!

— Точно?

Почему-то захотелось зарычать… Что я и сделала.

— Да ладно тебе. — Шахиро почему-то выглядел донельзя довольным. — Хочешь тортик?

Я рыкнула снова, но уже не зло, а нервно. Почему-то в памяти всплыл кусочек чизкейка в кафе.

— Издеваешься?

— В смысле? — Шах выглядел искренне удивленным. Чуть нахмурился, а затем в его глазах промелькнула искра понимания, и он весело хохотнул. — Нет, Рыжик, не издеваюсь. Даже не подумал, что ты можешь провести параллели. Я без задней мысли спросил. Просто время к ужину. Ты как? Не проголодалась?

Вопрос был весьма своевременным, так как излишнее давление на живот вызвало острое чувство голода. Мы действительно провели не в самых простых разговорах уже несколько часов, и поужинать стоило. Но не в таком положении.

Что я и заявила:

— А ты не хочешь с меня слезть?

— А что? — Муженек ухмыльнулся.

— Шах. — Я зло поджала губы, одним взглядом передавая всю гамму бушевавших во мне эмоций.

— Слезаю-слезаю. — Ворчливо признав мое право на свободу, Шахиро наконец сполз с меня, но вставать не стал, усевшись рядом с диваном на пол. — Так что насчет ужина?

— Буду.

— И тортика.

— Буду.

— Может, тогда и вина за примирение?

— Пожалуй. — Я кивнула, чем искренне удивила Шаха. — Что бы ты ни говорил и ни думал — я не агрессивная истеричка и умею признавать свои ошибки. Да, я ошиблась, когда, не узнав подробностей и подводных камней, решила, что мой план оптимален, и я лишь выиграю, ничего не потеряв. Но учти — наш договор о сроке в месяц в силе. Будешь нарушать — буду принимать меры. И вряд ли тебе они понравятся…

— Ты мне угрожаешь, что ли? — Шахиро выглядел обескураженным.

— Нет, милый. Информирую. — Я улыбнулась снова, встала и отправилась на выход. В дверях обернулась и наставила на него палец. — Я в душ, с тебя ужин.

— Нахалка… — восхищенно выдохнул мне в спину ухмыляющийся муженек, но я решила, что это комплимент, и лишь помахала пальчиками.

Про душ не солгала — липкий комбинезон, в котором я умудрилась вспотеть во время этого непростого разговора, был до жути неприятен, и снять его хотелось как можно скорее. Вопрос был в ином — что надеть взамен?

Выбором одежды я озадачилась вплотную, когда наконец вымылась и с довольной улыбкой вышла из душа. Мир уже не казался таким враждебным, а муженек — вредным и пошлым. В какой-то момент мне его даже захотелось слегка пожалеть, потому что эти пятнадцать минут я не просто мылась, но и искала нужную информацию в скопированной памяти Вионы. Она один в один подтверждала слова Шаха. И о татуировках, и об их влиянии на псиоников в целом и смургов в частности. Мой бедненький муж оказался из той категории женатых мужчин, которые очень сильно нуждались в своей второй половине.

А все дело в его даре, который был невероятно силен. Классическое соотношение: чем сильнее дар — тем значительнее влияние брачной татуировки. И не только брачной. Главу Киберклана Шах тоже не мог ослушаться.