Запах костров - 1 (СИ) - Верницкий Владислав - Страница 11

- Дом божий приветствует иноземцев! Вы грешны и желаете искупить грехи? Господь милостив! Он поможет спасти ваши души от вожделений и соблазна Диавола! – сказал пастырь.

- Благодарствуем, но нет! Мы пришли с Божьей помощью, чтобы сотворить боевое крещение для этого молодого человека! – Альбицы указал на Марата.

- О, Господь милостив к тем, кто ступает в отряд Света! Ваше имя, сир?

- Маронсоль! – ответил Марат.

- Готов ли ты Марон, служить церкви верой и правдой своей! – начал пастырь.

- Да!

- Готов ли ты Маронсоль, сложить свою голову во имя веры, что бы то не произошло?

- Да!

- Готов ли ты Маронсоль, не отступать от воинов своих даже под страхом смерти?

- Да!

- Готов ли ты Маронсоль, понести полное наказание Господа, если оступишься от церкви и примкнёшь к отступникам по всей строгости церковного закона?

- Да!

- Готов ли ты Маронсоль, принести себя в жертву во имя спасения другого человека? – продолжал пастырь.

- Да!

- От имени Бога нашего, Иисуса, я нарекаю тебя носителем свободы и мира! Аминь! – перекрестил мальчика пастырь.

- Аминь! – повторил за пастырем Марат.

- Аминь! – перекрестился Альбицы.

- Вот и всё! Да хранит вас Господь! Светлой вам дороги, воины Света!

- Долголетия Вам и тёплого служения, пастырь! Пусть дети Ваши будут всегда сыты и одеты! – перед уходом пожелал священнику Альбицы.

Герман Лёер сдержал слово. Догман, созналась в грехах, но умерла под пытками. Мужчины так же попадают под влияние Инквизиции. Появляется новый вид колдунов – веорвульф. Чиновник Германа Лёера заканчивает свою жизнь на костре. Альбицы, Дженетти и Марат приезжают в Кёльн.

26 мая 1396 года - стоит небывалый холод. Листья с деревьев опадают и чернеют. Крестьяне требуют мести и получают её. «Я наказываю зло» - эта надпись украшает топор палача. Расцвет охоты на ведьм приходится на момент Барокко. Эта эпоха носит понятие «Memento more – память жива». Европа находится на пороге нового времени. Реформация разрывает страну на части. Тридцатилетняя война оставляет пустым полконтинента. Кюрфюст Кёльн – Самый жестокий охотник этого времени.

В эти годы Франс Ёзев Пулен пробует сотворить колдовскую мазь из просвирника. Состав: какао, пасхен, мак и опиум. В неё же входил человеческий жир. Продавать мазь имел право только палач. Считалось, что с его помощью получают силу усопшего. Этот наркотик может возбудить противоположные полы между собой.

Глава 4. Тайна Крамера

Тайна Крамера

Солнце светит ярче обычных дней. Сегодняшний день дарит жителям Монтельвью улыбки на лицах и ожидание крупной добычи в руках простых мужиков. Рынок так и кишит покупателями. Со всех сторон кричат торговки. Они просто хотят поскорее спихнуть какую-нибудь дешёвку. Я подошёл к прилавку, где на тряпице у «коммерсанта» аккуратно уложены различные виды дротиков и ружей. В моих руках сверкнули монеты. Затем они оказались на ладони торгаша. От удовольствия видеть перед собой золотые монеты, он расплылся в довольной улыбке. Я указал на ружьё, увидел одобрительный взгляд хозяина этих ружей и взял оружие в руки. Через минуту я уже возвращался домой.

Когда принёс оружие в дом, Пельсо крякнула от удивления. Если я что-то покупаю, то чаще всего никого не предупреждаю об этом. Двуствольное ружьё – обрез – поставил в угол «прихожей», ящик с дротиками оставил здесь же и прошёл в сторону кухни. Там любимая жёнушка приготовила «Мясо по-охотничьи», запечённую картошку с блинами и кромку молока. После ароматного и сытного завтрака я вышел с оружием на улицу, пообещав вернуться до темноты.

Керсан Зорген остановил проезжающую мимо меня карету, договорился, чтобы довезли до берёзовой рощицы и остановили примерно через четыре мили. Сидящий в карете человек согласился. Я влез внутрь. Дверца кареты захлопнулась за моей спиной. Сидящий рядом со мной человек оказался до боли в пятках знакомым. На вид ему около двадцати четырёх лет. Он заметил во мне что-то знакомое и обнял меня.

- Отец! Как же я рад, что всё же встретил тебя! Встретил живого и здорового! Жаль только изрядно поседевшего!

- Марат! Сынок! Что с тобой случилось? – завопил от радости Керсан.

- А случилось вот что! В Германии меня ввели в курс местного церковного дела! То, что я там увидел, просто омерзительно! Простые люди спрятаны в темнице за решётками, а женщин обривают наголо во всех местах тела в знак позора! Сейчас просто объезжаю графства и княжества, чтобы доложить королю Германии о положении близ лежащих стран!

- Всё повторилось!

- Но что для меня до сих пор остаётся загадкой – это меня пугает, а именно скачкообразные перепады времени! То есть живу изо дня в день, но с каждым разом узнаю, что даты истории меняются! Что это может означать?

- Скорее всего, то, что мы должны выбраться отсюда и преподать урок нашим современным умникам-проповедникам о том, что не церковь хозяйка нашей страны! Не церковь, а простой народ!

- Получается, если не пресечь Инквизицию в этом времени, то она может появиться в том нашем! Кровь! Ужас! Революция! Церковный раскол! Новый этап истории и кромешная тьма ядерной войны! – договорил за меня Марат.

- Господи, как же ты повзрослел?! – удивился аналитическому изложению мыслей сына Керсан.

- Да, пап! Жизнь не остаётся на месте, а течет, словно речка, всё дальше и дальше! Я долго думал над твоими уроками, чтобы не читать это глупое заклинание! Прости меня пап! Как скот какой-то разжег меня это сделать!

- Ты ни в чём не виноват! Рано или поздно, но это произошло бы с тобой! От судьбы не уйти!

- От судьбы не уйти, но её можно изменить! Понимаешь о чём я?! – дал намёк Марат.

- Я понял о чём ты думаешь сын, но пока ты не переживёшь основной исторический период, ничего не сможешь сделать! – посоветовал я.

- То есть ты хочешь сказать, что пока я не переживу этот период, мы не сможем вернуться домой и уничтожить книгу?!

- Ловишь слова на лету! Книга где?

- Не знаю! Я сюда без неё попал!

- Ладно! Выкрутимся как-нибудь! Ты хоть в посёлок заехал бы! Мать тоже за тебя переживает!

- Я в этой местности могу оказаться в любой момент! Загляну обязательно! Поверь мне на слово! – пообещал Марат.

- Я верю, сынок! Раз у тебя здесь теперь связи, то найдёшь нас без труда!

- Угу! Куда хоть сейчас идёшь?

- Поохотиться решил! Может, что-нибудь подстрелю!

- И с каких это пор ты начал заниматься охотой?

- С тех самых пор, как перестал видеть компьютеры! Разговаривай со всеми на «местном» диалекте! Феню они тем паче не поймут, ещё и засудят! Лакей, остановите карету?! Я пошёл! До встречи! – попрощался я.

- Спасибо, пап! Я приеду! Слышишь?! Обязательно приеду!

Карета остановилась. Мы обнялись с родным сыном. Пожелал ему удачи и вышел из кареты. Кибитка тронулась с места и исчезла за линией горизонта. Я всё стоял и провожал Марата взглядом. Затем перешёл дорогу и свернул влево.

Лес окружил меня почти сразу, как свернул с трассы. Я зарядил ружьё первым дротиком. Сосна. Сосна. Ещё сосна. Вот и полянка с заячьим семейством. Я прицелился и нажал на курок. Приклад ружья легко ударил отдачей в плечо. Дротик выскочил из ствола и пронзил кролику брюхо. Тот некоторое время дёргался и замер. После этого он не шелохнулся. Целый день я провёл в лесу. Когда комары окончательно надоели, вышел из леса. Солнце начинает уже склоняться к горизонту. Я вышел на дорогу и побрёл в сторону посёлка с шестью пристреленными тушками.

* * * *

С тысяча девяностого года Инквизиция прибегает не только к сожжению на костре, но и к пыткам водой. Инквизиторы связывали пойманных людей по рукам и ногам, сбрасывали с мостов в глубоководную реку и ждали. Если человек выживал, то его развязывали от верёвки, чтобы привязать этого человека к столбу и придать Божьему суду, так как этого было мало. На реке Изор были сожжены таким способом тысячи женщин.