Запертые двери (СИ) - Бер М. Игорь - Страница 57

   Ее кожа пахла приятно, свежо и легко душистыми травами и ароматизированной солью для ванн. На ощупь она была гладкой и шелковистой. Лишь от прикосновения к ней, у Майка кружилась голова и он уже с трудом сдерживал желание. Так сильно как сейчас он еще никого и никогда не хотел. Даже Мелл...Он целовал ее шею и гладил грудь, пощипывая кончики ее сосков, а она в это время пыталась стянуть с него брюки, не переставая стонать и выгибаться.

   Такого поворота событий Майк не ожидал и теперь не мог поверить в свою удачу. А если учитывать то, что приходилось испытывать его друзьям в эту минуту, то ему и в правду невероятно повезло. Хотя все здесь было относительным, но этого он не мог знать. Сейчас же он упивался моментом и наслаждался ласками с обворожительной девушкой и понятие не имел, что их ждало всех через небольшой промежуток времени.

   Девушка без малейших усилий перевернула его на спину и теперь сама оказалась сверху, в позе наездницы. Она приподнялась на коленях и резко стянула вниз его трусы, от чего Майк почувствовал облегчения, так как его стоящему как кол органу, наконец, дали свободу. Майк по своему опыту знал, что девушки, как правило, не даются без прелюдии - эта же совсем не была похожа на других. Она уже готовилась принять его в себя. Но в этот момент, Майк почувствовал, что сам не может без того, чтобы хоть задать хоть один вопрос:

   - Погоди, может, скажешь хоть, как тебя зовут?

   Майк не ожидал услышать ответа или нечто вроде: "Зачем нам имена? Разве тебе и так не хорошо?". Но девушка дала ответ на его вопрос, в тот самый момент, когда его верный приятель вошел в нее полностью:

   - Кристин, - ее голос был немного сбивчив от возбуждения, и все же Майку показалось, что она не совсем честна с ним. Либо ложь была в названом имени, либо в тех чувствах, которые она испытывала. Ложь была столь еле заметной, что ее бы не уловили девять парней из десяти. И почему он не мог вспомнить ее имя, ведь оно должно было быть на бейджике.

   "Просто ты смотрел в прорезь ее кофточки, а не на саму кофточку...".

   Так или иначе, ей не зачем было называться чужим именем. Тогда ложь скрывалась в чувствах. Нет. Он не ждал от нее любви к себе, но подозревал обман в ее возбужденном состоянии. Тогда зачем она здесь, чего она добивалась?

   Но чем ритмичнее становились ее движения и чем более искусней становилось вращения тазом, тем меньше подозрений было у него. Он просто отдался своему желанию и наслаждению, которое накатывала на него волнами и эти волны становились все выше и выше, унося его в открытое море блаженства...

  8.

   Как только Роберт вновь переступил порог 208-го, его также встретил шипящий звук. Звук доносящийся из ванной комнаты.

   - За те деньги, которые они берут за одну ночь в своем отеле, можно было нанять и более совестливого сантехника, - заметил Роберт О'Доннелл, после чего включил свет. Комната наполнилась темно-синим светом, от которого у него поплыло в глазах, а уши, казалось, забило ватой.

   Какого черта? Он ведь отключал эту мерзость! Почему не включился обычный белый свет?

   И, хотя, вначале функция смены цвета показалась ему вполне интересной, сейчас она ему казалась чем-то чуждым, грозящим опасностью. Но от чего? Что плохого было в пестром цвете комнаты? Зрение у него и так не к черту, а потому испортить его было уже невозможно.... Роберт даже усмехнулся своим мыслям, но от этого легче ему не стало.

   Он повернулся к выключателю, с явным желанием отключить режим цвета, но тот и не подумал отключаться. Пощелкав тумблером несколько раз, он отбросил попытки.

   - Здесь хоть что-то работает толком?! - в сердцах прокричал он и направился к ванной комнате. Но у самой двери он резко остановился, вспомнив, что в фильмах ужасов герои именно так входят в заблуждение и попадают в смертельную ловушку. Но тут же отдернул себя за такие мысли - в конце-то концов, он реальный человек, а не персонаж кинофильма.

   - Это всего лишь кран. Он неисправен и вот протекает..., - безапелляционно заявил он и попытался поверить в то, что это были искрение слова, а не очередная попытка себя успокоить. А в уме, он уже добавил: "Да перестань! Ты это уже проходил и в этот раз ты столкнулся с той же проблемой. Это ведь Колорадо, а не Нью-Мехико. Там иногда змеи забредают в жилые дома, но не здесь".

   Но в памяти еще остались яркие воспоминания об ужасной смерти Гордона. О его безжизненном теле, лежащем на горячем песке, о безумной пляске смерти отца Гордона, пытающегося превратить в кровавое месиво тело змеи - возможной виновницы смерти сына.

   С того самого дня он больше не видел змей и это его успокаивало и радовало. Он не пытался излечиться от своего страха - не ходил на консультации к психоаналитику, не посещал серпентарии и никогда больше не возвращался в дом детства. Спустя пять лет его семья и родители Гордона переехали в Мэриленд, а он сам, когда ему исполнилось девятнадцать, перебрался в Массачусетс.

   Постепенно он начал привыкать к синему цвету проектора, но полностью с ним освоиться ему не удалось, так как комнату заполнил красный цвет. В глазах зарябило, от чего в голове казалось, начали зажигаться маленькие взрывы. Он снял очки и протер глаза - стало немного легче, но не на столько, чтобы успокоиться и привести все мысли в порядок.

   За окном продолжало греметь, но вспышки молний не давали яркого освящения, пусть даже и на доли секунд, а только разбавляли темные цвета проектора. Шум дождя не утихал и казалось, лил он одним нескончаемым плотным потоком. Но даже этот шум, не делал более слабым шипение, доносящееся из ванной комнаты.

   Роберт подошел к двери ванной и открыл ее. Красный свет из комнаты пал на стену ванной, где располагалась раковина, от чего казалось, что из крана течет не вода, а кровь - зрелище не из приятных. Он провел ладонью по стене и, найдя выключатель, нажал на него. Наконец появился нормальный белый свет и все страхи Роберта как рукой сняло. Он подошел к раковине и закрыл в очередной раз кран и в этот раз, применив силу. Кран плотно закрылся, не оставив стекать вниз даже капли и совсем не выглядел неисправным. Тогда почему он самопроизвольно открывался?

   Роберт вздрогнул, и по его спине прошлась холодная волна. В зеркале он увидел дверь в спальню, а в проходе, размерено изгибаясь телами, ползли две гремучи змеи, выходя из красного освящения...

   Боб О'Доннелл в паническом прыжке развернулся на сто восемьдесят градусов, при этом больно ударившись бедром о мраморную раковину. Он чуть было не упал, но устоял, после чего прижался к холодной стене. Змеи тут же отреагировали на его движения - они сжались в клубок и затрещали своими хвостами-погремушками, предупреждая о своем агрессивном настрое.

   - Что за чертовщина! - завопил он. - Как они здесь оказались? - Лишь от одной мысли о том, что ему пришлось пройти по всей мрачной комнате к ванной, мимо двух змей или даже больше, заставила его взвыть от ужаса и неприязни. - Проклятый город! Зачем мы сюда приехали?!!

   К свету ванной комнаты потянулась еще одна змея, больше первых двух. Ее треугольная голова предавала ей схожесть со стрелой, готовая в любой момент достигнуть назначенной цели, и этой целью был Роберт. Она явно стремилась к сближению с ним, в то время как первые две продолжали трясти своими погремушками.

   - Пошла прочь! - прокричал он, при этом сделав взмах рукой. - Не приближайся ко мне! Ползи в другую сторону! - Но змея, продолжала ползти в его сторону, никак не реагируя на его крики. Роберту ничего не оставалось, как попытаться растянуть расстояние между собой и ей и он начал движение в сторону, скользя спиной по стене, не отводя глаз от рептилии. И тут до него дошел смысл сказанных им слов...

   Проклятый город.

   Неужели все дело было в нем? Неужели все эти истории на самом деле правда? Неужели Джоанна Престон отошла в мир иной не по воли случая, а по древнему сценарию не менее древнего чудовища? А если так, то, что сейчас происходит в других комнатах? Остался ли кто-то в живых или он теперь единственный из выживших? И сколько ему самому еще осталось?