Не все звёзды сияют - Синеокова Лисавета - Страница 45

  Ее высочество согласно кивнула. Правитель невольно залюбовался своей последней дочерью. Такая маленькая и такая взрослая одновременно, она росла умной и понятливой не по годам, и, что скрывать, была отцовской гордостью наравне с первенцем. Похожая на мать внешне и совсем другая внутри.

  Далиалая... Его Далия... Она была спокойной, умиротворяющей, рядом с ней не было никаких бурь и волнений, они растворялись в атмосфере безмятежности, окружающей ее. Мирьяна же - настоящий вихрь из любознательности и бьющей через край жизненной энергии. Такие одинаковые. Такие разные. Такие любимые.

  Его величество обхватил ладонями лицо своей малышки и, неотрывно глядя в глаза, очень серьезно произнес:

  - Послушай, Мира, всегда доверяй этому чутью. Оно не обманывает. Никогда, - он был твердо уверен в том, что говорил. Жаль только, что это знание досталось ему так дорого.

  - Я поняла, папа, - тихо выдохнула принцесса.

  - Умница. А теперь ложись отдыхать.

  Поцеловав на прощанье дочь в лоб, Таррияр Кирианский поднялся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

  * * *

  Карета тряслась по рытвинам и ухабам проселочной дороги. Давно осталась позади брусчатка и городские ворота. Перед тем как проехать солдат городской стражи, дежуривших у выезда, мне доходчиво объяснили через маленькое слуховое окошко, что если я попробую позвать на помощь, эти солдаты расстанутся с жизнью, а их хладные трупы преобразятся в инсталляцию пьяной драки, потому что оставлять свидетелей мой похититель не намерен. Соответственно жизни этих двух мужчин окажутся именно на моей совести.

  После такого предостережения я сидела тихо как мышка, боясь издать любой мало-мальски подозрительный звук, а мужчина в маске, чье наличие в праздник в честь Сияющей не удивит и ребенка, благополучно проехал пропускной пункт, пошутив со стражниками по поводу перебравшего горячительных напитков еще до полуночи хозяина.

  Скрывшись в темноте из виду служивых, мужчина наподдал лошадям, заставляя их увеличить скорость, и теперь наше транспортное средство резво удалялось в пригородную глушь, подскакивая на колдобинах. Карета была не из лучших - старая, потрепанная жизнью, возницами и пассажирами - поэтому потряхивало меня в ней основательно. Правда, ума не пустить коней в галоп моему похитителю хватило, но это скорее от того, что в первую очередь такого темпа не выдержало бы само средство передвижения.

  Так и ехали - быстро, но не сломя голову; я в кромешной темноте, мужчина на козлах - под светом звезд.

  Не знаю, как долго мы были в пути. Но в один поистине прекрасный момент эта деревянная коробка остановилась, и послышался стук в ворота. Особенный. Похожий на пароль. Неужели приехали? Вот теперь мне стало страшно. Нахлынуло понимание, что ни для чего хорошего людей не похищают. До этого момента мои инстинкты будто дремали, но после стука они все разом проснулись, и я еле сдерживалась, чтобы не скулить от отчаяния. Сейчас я увижу заказчика, и что он со мной сделает - одно Сияние ведает. По телу прошла волна мелкой дрожи, ладони вспотели, и мне до боли в груди захотелось остаться в этой малоприятной, но знакомой и относительно безопасной темноте.

  Так, Лииса, спокойно! Я сжала зубы и ущипнула себя за ногу, чтобы остановить приступ паники. Сопли и слезы не помогут, нужно собраться, нужен не замутненный диким ужасом, а способный к работе мозг. Кажется, на ноге останется синяк. Растерла поврежденное место и расправила ткань. Страх, конечно, не исчез, но хотя бы перестал быть таким всепоглощающим.

  Створки ворот со скрипом открылись, и моя временная тюрьма опять пришла в движение, чтобы почти сразу опять остановиться. Щелкнул затвор, открылась дверь, и меня ослепил свет фонаря на крыльце какого-то дома. Кулаки сжались непроизвольно. Мужчина, так и не снявший маску, вытащил меня из кареты и повел к дому и человеку, стоящему на крыльце и явно ожидающему меня. Поднимаясь по лестнице, я оступилась, но упасть мне не дали руки кирианца, привезшего меня сюда.

  - Осторожней, леди, - вырвалось у него.

  Я так удивилась этой фразе, что не заметила, как мы преодолели остальную часть лестницы и оказались перед встречающим, который, вопреки всем кошмарным картинкам, мелькавшим у меня в голове минуту назад, казался самым обыкновенным человеком. Его лицо было одним из тех, что не остаются в памяти, а весь облик - простым и заурядным.

   - Заказ выполнен, - отрезал тип, так и держащий меня за руку.

  - Что с ее волосами? - последовал спокойный вопрос.

  - Покрасила для бала, - прозвучал ответ, и мужчина с закрытым лицом протянул руку.

  В тот же момент, как в ней оказался мешочек с деньгами, он подтолкнул меня вперед, развернувшись, спустился с лестницы и, забравшись на козлы, покинул территорию имения. По всей видимости, сделка была закрыта.

  Осмотрев меня оценивающим взглядом, слуга (почему-то он представлялся мне именно слугой) не стал хватать меня за предплечье и тащить за собой. Напротив, он сделал приглашающий жест в сторону открытой двери и произнес:

  - Леди, вам же будет лучше, если вы будете вести себя благоразумно.

  И я покорно зашла в коридор, освещенный свечами в прикрепленных к стенам канделябрах, и последовала за своим проводником. А что еще мне оставалось делать? Я гораздо слабее любого мужчины, а уж бегаю и подавно медленнее. Физическая подготовка всегда давалась мне с трудом, поэтому с преподавателем в академии у меня был договор: он мне зачет, я ему - порядок в текущей документации. Как же я сейчас об этом жалею!

  Пройдя мимо нескольких дверей, мужчина постучал в их приоткрытую двустворчатую застекленную товарку, открыл ее и, пропустив меня вперед, зашел следом. Комната оказалась гостиной, заставленной мебелью: столиками диванчиком, креслами, стульями, пуфами для ног. Прокладывая дорожки, между всем этим безобразным нагромождением нервно вышагивал очередной субъект мужского пола (хотя если бы заказчиком оказалась женщина я бы сильно удивилась). При виде меня и проводившего меня сюда мужчины он остановился. Его глаза зажглись интересом, и он принялся меня рассматривать. Под этим цепким, все подмечающим взглядом мне стало неуютно, перебегая от одной детали к другой, он не пропустил ни черточки моего облика.