Три ночи в леопардовом царстве (СИ) - Ясински Иван - Страница 6

человек.

– Хороший день, – по-дурацки поприветствовал я хозяина.

– Дерьмо, а не день! Что не день, то дерьмо! – хозяин был более критичен к

осени, её проявлениям или его внутренний мир был не так позитивно настроен, как мой.

– Согласен, так себе день, – подтвердил я. Он посмотрел на меня, как на идиота.

– Чего надо? – злобно спросил Федор Иванович.

– Я, – я запнулся в неуверенности, – не с кем здесь и поговорить.

_ Что? – он уже потихоньку начинал закрывать калитку, – ты кто такой?

– Я! – я опять запнулся,– я из партии «Культурное наследие»!, – придумал я на

ходу.

– И что?

– Наша партия занимается восстановлением и сохранением памятников

культуры, – я врал и меня затягивало все дальше, – вот это кладбище, например, -

я показал в сторону кладбища, – нам интересно! И есть информация, что его

собираются уничтожить!

– Да? И дела до этого никому нет!, – Федор Иванович ослабил хватку с которой

держал калитку и смотрел на меня.

– Согласен! Нам нужны свидетели! – я продолжал играть, мне показалось, что

сквозь брови блеснули его глаза.

– Пойду, – сказал он.

– Отлично! – я слегка прихлопнул его по плечу, – расскажете в подробностях?

Он оглянулся по сторонам, посмотрел вдоль улицы и жестом пригласил меня

войти в дом.

Внутри дома мне показалось просторно, наверное, потому что почти не было

мебели, старый круглый стол, правда, несомненно, надёжный, как и все

сделанное из цельного дерева в стародавние времена, несколько стульев, это в

зале, в спальне стояла сборная кровать, какие можно было увидеть только в

казарме, металлические душки, металлический же каркас, на полу лежали

ковры, больше напоминавшие обычные тряпки большого размера, массивный

комод и, пожалуй, всё из интерьера. Остальное было довершение чудесной

картины нищего и неухоженного дома, пустые бутылки, какие-то склянки, деревяшки, для каких целей используемые совершенно не ясно. Мрак, бардак, кавардак, хотя зачем смотреть на дом, если можно было посмотреть на хозяина, это всегда что-то близкое. А ещё вонь, какую выветрил бы только пожар.

Федор Иванович теперь не стеснялся меня, маску опустил к подбородку, смотрел доброжелательно, мы сели за стол и он даже предложил выпить, при

том подмигнув всем своим мохнатым лицом.

– Вот так штука у меня есть! – он достал из-под стола поллитровую бутыль с

жидкостью розоватого цвета, – сам делаю, получается отрава, но это даже не

алкоголь, не спирт тебе никакой! Но!

Он многозначительно улыбнулся, опять подмигнул.

– Грибы, трава кое-какая, оттуда кстати! – он показал рукой в сторону кладбища, разлил по стаканам жидкость, – только там такая трава растёт, волшебное

место!

Он потянул мне стакан, и мы чокнулись, я выпил полстакана напитка и меня

вырвало прямо на пол. Это была какая-то смесь ацетона, краски, бензина с

цветочным привкусом.

– Знаю,– сказал он, – сначала и мне самому не нравилось, но потом привык, эффект хороший!

– Это что за ацетон? – я скривился, причём полностью.

– Обижаешь, Виктор! Нет никакой химии, цветы, грибы и кое-что ещё, все

настаиваю, потом процеживаю, и получается шикарный напиток, живой,

цветущий! Просто распробовать нужно!

Он глотнул еще, по лицу, бороде пробежала довольная дрожь, я посмотрел на

него, вроде живой же и глотнул остаток напитка в своем стакане, позывы к рвоте

я сдерживал, но в момент, когда сдержать было уже нельзя я все-таки заставил

организм принять так ему нежеланную пищу. По лицу тоже пробежала дрожь,

но весьма недовольная, я ждал эффекта, боясь сдохнуть каждую секунду.

Эффекта не было никакого, Федор Иванович налил еще по стакану и мы

осушили их залпом и тут я уже не почувствовал столь сильного отвращения, к

плохому привыкаешь тоже быстро, но не настолько, как к хорошему. Ничего не

изменилось, я даже потрогал руку на предмет пульса, все было ровно, только

мир немного заиграл другими красками, но это от перепада давления, решил я.

– А почему только на кладбище растут такие растения, грибы, что, больше

нигде? – спросил я.

– Тут какое дело, – Федор Иванович Иванович немного изменился, я вроде уже

видел его заигравшие и заблестевшие глаза, – место святое, можно сказать, тут

кто только не похоронен, знаю, даже, что один настоятель храма, что на реке, святой, кстати, много мучеников войны. А как только начали раскапывать

могилы, то тут все совсем по-другому стало, как мертвецы вставать начали и

ходить ночами, так и растения неведомые появились!

– Да? А учёные не заинтересовались? – я пытался вывести его на чистую воду.

– А ты думаешь современным учёным интересно что-то другое, кроме, как

исследовать за деньги? Да и учёных здесь не осталось, – он покачал своей

гривой.

– А посмотреть на растения эти, грибы можно?

– А тебе это ничего и не даст, – сказал он.

– Почему? Я кое-чего понимаю в растениях, – соврал я.

– Да? – он улыбнулся вроде как, – а во внутреннем мире понимаешь?

– Как понять?

– Ну вот смотри, тебя если сильно злить или держать в неволе, да кормить какой-

нибудь отравой, что будет? Правильно, ты изменишься, человеком другим

станешь, а растения? Грибы? Они думаешь чем-то хуже? Они такие же, живые!

И когда условия изменились, изменился их внутренний мир, как ты снаружи бы

остался все тем же человеком, так и они – грибы вроде те же, а внутренний мир, соответственно и свойства другие!

– Так а какие? , – я не унимался.

– Если ты сам готов к тому, чтобы понять, выпив со мной настоя из них, поймёшь, – Федор Иванович говорил вполне разумно, хотя и полную чушь.

– Так а с дедом вашим что?

– С дедом? Приходит ко мне, просит помочь, найти могилу просит, говорит, что

раскопали его, хотя я ему уже не верю, – сказал Федор Иванович.

– А что так? – в желудке настойчиво урчало.

– Я не знал где он похоронен, находил старые гробы, вытащенных на свет

мертвецов, перезахоронил их, и те, что новые были раскопаны, последние, там

только женщины, это точно, так что он, наверное, хочет меня просто

использовать, чтобы другим помочь, ну, я в целом то и не против, но разве

сказать то нельзя? – он выглядел обиженным. Я хотел посмеяться, но пожалел

чувства этого странного человека и перешёл в другие плоскости этого мира,

реальные.

– А чиновники что? Обращения может вы какие писали?

– Ты интересный какой, вроде и не здесь живёшь, не в этом мире, как может

какое-то зло, происходящее вокруг, может иметь место без чиновников? Воруют, они где-то рядом, пьют, рядом, дерутся, безобразничают, распутствуют, рядом, так как доля их такая, находиться рядом с людьми, а люди они такие, дай им

чуть воли, всё, начнут творить то о чем говорю и по полной! – Иванович покивал

головой самому себе, – так что бороться с этим можно одними только методами, варварским, такими же, как у них, противно это, страшно, но поделать нечего, дух деда не уходит.

Я смотрел на Федора Ивановича и все больше поражался какой умный,

интересный, пронзительный человек сидел рядом со мной, жаль, сумасшедший.

– А дед куда приходит? Сюда прямо? Может я его увижу, – какой я вредный всё-

таки.

– Хм, захочет тебе показаться, конечно, увидишь, но ты, если не увидишь, не

расстраивайся, так мир устроен, кому то дано, кому-то нет! Но я у деда спрошу

про тебя, ты главное выпей ещё, а то без напитка, точно глаза не откроются! -

дел налил ещё по стакану и мы выпили. Странные ощущения давало это питье, я не был пьян, но резко усилилось обоняние, пахло остро и цветами, зрение

обострилось, краски стали до рези яркими, необычные ощущения, что-то было

в этом напитке необычное, дед продолжал свой рассказ.