Сборник стихов - Гумилев Николай Степанович - Страница 27

27

У камина

Наплывала тень… Догорал камин,Руки на груди, он стоял один,Неподвижный взор устремляя вдаль,Горько говоря про свою печаль:«Я пробрался вглубь неизвестных стран,Восемьдесят дней шел мой караван;«Цепи грозных гор, лес, а иногдаСтранные вдали чьи-то города,«И не раз из них в тишине ночнойВ лагерь долетал непонятный вой.«Мы рубили лес, мы копали рвы,Вечерами к нам подходили львы.«Но трусливых душ не было меж нас,Мы стреляли в них, целясь между глаз.«Древний я отрыл храм из под песка,Именем моим названа река,«И в стране озер пять больших племенСлушались меня, чтили мой закон.«Но теперь я слаб, как во власти сна,И больна душа, тягостно больна;«Я узнал, узнал, что такое страх,Погребенный здесь в четырех стенах;«Даже блеск ружья, даже плеск волныЭту цепь порвать ныне не вольны…»И, таяв глазах злое торжество,Женщина в углу слушала его.

Маргарита

Валентин говорит о сестре в кабаке,Выхваляет ее ум и лицо,А у Маргариты на левой рукеПоявилось дорогое кольцо.А у Маргариты спрятан ларецПод окном в зеленом плюще,Ей приносит так много серег и колецЗлой насмешник в красном плаще.Хоть высоко окно в Маргаритин приют,У насмешника лестница есть.Пусть звонко на улицах студенты поют,Прославляя Маргаритину честь,Слишком ярки рубины и томен апрель,Чтоб забыть обо всем, не знать ничего…Марта гладит любовно полный кошель,Только… серой несет от него.Валентин, Валентин, позабудь свой позор,Ах, чего не бывает в летнюю ночь!Уж на что Риголетто был горбат и хитер,И над тем насмеялась родная дочь.Грозно Фауста в бой ты зовешь, но вотще!Его нет… Его выдумал девичий стыд;Лишь насмешника в красном и дырявом плащеТы найдешь… и ты будешь убит.

Оборванец

Я пойду по гулким шпалам,Думать и следитьВ небе желтом, в небе аломРельс бегущих нить.В залы пасмурные станцийЗабреду, дрожа,Коль не сгонят оборванцаС криком сторожа.А потом мечтой упрямойВспомню в сотый разБыстрый взгляд красивой дамы,Севшей в первый класс.Что ей, гордой и далекой,Вся моя любовь?Но такой голубоокойМне не видеть вновь!Расскажу я тайну другу,Подтруню над ним,В теплый час, когда по лугуВечер стелет дым.И с улыбкой безобразнойОн ответит: «Ишь!Начитался дряни разной,Вот и говоришь».

Туркестанские генералы

Под смутный говор, стройный гам,Сквозь мерное сверканье балов,Так странно видеть по стенамВысоких старых генералов.Приветный голос, ясный взгляд,Бровей седеющих изгибыНам ничего не говорятО том, о чем сказать могли бы.И кажется, что в вихре дней,Среди сановников и денди,Они забыли о своейБлагоухающей легенде.Они забыли дни тоски,Ночные возгласы: «к оружью»,Унылые солончакиИ поступь мерную верблюжью;Поля неведомой земли,И гибель роты несчастливой,И Уч-Кудук, и Киндерли,И русский флаг над белой Хивой.Забыли? — Нет! Ведь каждый часКаким-то случаем прилежнымТуманит блеск спокойных глаз,Напоминает им о прежнем.— «Что с вами?» — «Так, нога болит».— «Подагра?» — «Нет, сквозная рана». —И сразу сердце защемитТоска по солнцу Туркестана.И мне сказали, что никтоИз этих старых ветеранов,Средь копий Греза и Ватто,Средь мягких кресел и диванов,Не скроет ветхую кровать,Ему служившую в походах,Чтоб вечно сердце волноватьВоспоминаньем о невзгодах.

Военная

Носороги топчут наше дурро,Обезьяны обрывают смоквы,Хуже обезьян и носороговБелые бродяги итальянцы.Первый флаг забился над Харраром,Это город раса Маконена,Вслед за ним проснулся древний АксумИ в Тигрэ заухали гиены.По лесам, горам и плоскогорьямБегают свирепые убийцы,Вы, перерывающие горло,Свежей крови вы напьетесь нынче.От куста к кусту переползайте,Как ползут к своей добыче змеи,Прыгайте стремительно с утесов —Вас прыжкам учили леопарды.Кто добудет в битве больше ружей,Кто зарежет больше итальянцев,Люди назовут того ашкеромСамой белой лошади негуса.