Сборник стихов - Гумилев Николай Степанович - Страница 47

47

Канцона первая

Закричал громогласноВ сине-черную соньНа дворе моем красныйИ пернатый огонь.Ветер милый и вольный,Прилетевший с луны,Хлещет дерзко и больноПо щекам тишины.И, вступая на кручи,Молодая заряКормит жадные тучиЯчменем янтаря.В этот час я родился,В этот час и умру,И зато мне не снилсяПуть, ведущий к добру.И уста мои радыЦеловать лишь одну,Ту, с которой не надоУлетать в вышину.

Канцона вторая

И совсем не в мире мы, а где-тоНа задворках мира средь теней,Сонно перелистывает летоСиние страницы ясных дней.Маятник старательный и грубый,Времени непризнанный жених,Заговорщицам секундам рубитГоловы хорошенькие их.Так пыльна здесь каждая дорога,Каждый куст так хочет быть сухим,Что не приведет единорогаПод уздцы к нам белый серафим.И в твоей лишь сокровенной грусти,Милая, есть огненный дурман,Что в проклятом этом захолустьиТочно ветер из далеких стран.Там, где всё сверканье, всё движенье,Пенье всё, — мы там с тобой живем.Здесь же только наше отраженьеПолонил гниющий водоем.

Подражанье персидскому

Из-за слов твоих, как соловьи,Из-за слов твоих, как жемчуга,Звери дикие — слова мои,Шерсть на них, клыки у них, рога.Я ведь безумным стал, красавица.Ради щек твоих, ширазских роз,Краску щек моих утратил я,Ради золотых твоих волосЗолото мое рассыпал я.Нагим и голым стал, красавица.Для того, чтоб посмотреть хоть раз,Бирюза — твой взор, или берилл,Семь ночей не закрывал я глаз,От дверей твоих не отходил.С глазами полными крови стал, красавица.Оттого что дома ты всегда,Я не выхожу из кабака,Оттого что честью ты горда,Тянется к ножу моя рука.Площадным негодяем стал, красавица.Если солнце есть и вечен Бог,То перешагнешь ты мой порог.

Персидская миниатюра

Когда я кончу наконецИгру в cache-cache со смертью хмурой,То сделает меня ТворецПерсидскою миниатюрой.И небо, точно бирюза,И принц, поднявший еле-елеМиндалевидные глазаНа взлет девических качелей.С копьем окровавленным шах,Стремящийся тропой невернойНа киноварных высотахЗа улетающею серной.И ни во сне, ни на явуНевиданные туберозы,И сладким вечером в травуУже наклоненные лозы.А на обратной стороне,Как облака Тибета чистой,Носить отрадно будет мнеЗначок великого артиста.Благоухающий старик,Негоциант или придворный,Взглянув, меня полюбит вмигЛюбовью острой и упорной.Его однообразных днейЗвездой я буду путеводной,Вино, любовниц и друзейЯ заменю поочередно.И вот когда я утолю,Без упоенья, без страданья,Старинную мечту моюБудить повсюду обожанье.

Шестое чувство

Прекрасно в нас влюбленное виноИ добрый хлеб, что в печь для нас садится,И женщина, которою дано,Сперва измучившись, нам насладиться.Но что нам делать с розовой зарейНад холодеющими небесами,Где тишина и неземной покой,Что делать нам с бессмертными стихами?Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.Мгновение бежит неудержимо,И мы ломаем руки, но опятьОсуждены идти всё мимо, мимо.Как мальчик, игры позабыв свои,Следит порой за девичьим купаньемИ, ничего не зная о любви,Всё ж мучится таинственным желаньем;Как некогда в разросшихся хвощахРевела от сознания бессильяТварь скользкая, почуя на плечахЕще не появившиеся крылья;Так, век за веком — скоро ли, Господь? —Под скальпелем природы и искусства,Кричит наш дух, изнемогает плоть,Рождая орган для шестого чувства.

Слоненок

Моя любовь к тебе сейчас — слоненок,Родившийся в Берлине иль ПарижеИ топающий ватными ступнямиПо комнатам хозяина зверинца.Не предлагай ему французских булок,Не предлагай ему кочней капустных,Он может съесть лишь дольку мандарина,Кусочек сахару или конфету.Не плачь, о нежная, что в тесной клеткеОн сделается посмеяньем черни,Чтоб в нос ему пускали дым сигарыПриказчики под хохот мидинеток.Не думай, милая, что день настанет,Когда, взбесившись, разорвет он цепиИ побежит по улицам и будет,Как автобус, давить людей вопящих.Нет, пусть тебе приснится он под утроВ парче и меди, в страусовых перьях,Как тот, Великолепный, что когда-тоНес к трепетному Риму Ганнибала.