Сборник стихов - Гумилев Николай Степанович - Страница 56

56

Экваториальный лес

Я поставил палатку на каменном склонеАбиссинских, сбегающих к западу, горИ беспечно смотрел, как пылают закатыНад зеленою крышей далеких лесов.Прилетали оттуда какие-то птицыС изумрудными перьями в длинных хвостах,По ночам выбегали веселые зебры,Мне был слышен их храп и удары копыт.И однажды закат был особенно красен,И особенный запах летел от лесов,И к палатке моей подошел европеец,Исхудалый, небритый, и есть попросил.Вплоть до ночи он ел неумело и жадно,Клал сардинки на мяса сухого ломоть,Как пилюли проглатывал кубики маггиИ в абсент добавлять отказался воды.Я спросил, почему он так мертвенно бледен,Почему его руки сухие дрожат,Как листы… — «Лихорадка великого леса», —Он ответил и с ужасом глянул назад.Я спросил про большую открытую рану,Что сквозь тряпки чернела на впалой груди,Что с ним было? — «Горилла великого леса», —Он сказал и не смел оглянуться назад.Был с ним карлик, мне по пояс, голый и черный,Мне казалось, что он не умел говорить,Точно пес он сидел за своим господином,Положив на колени бульдожье лицо.Но когда мой слуга подтолкнул его в шутку,Он оскалил ужасные зубы своиИ потом целый день волновался и фыркалИ раскрашенным дротиком бил по земле.Я постель предоставил усталому гостю,Лег на шкурах пантер, но не мог задремать,Жадно слушая длинную дикую повесть,Лихорадочный бред пришлеца из лесов.Он вздыхал: — «Как темно… этот лес бесконечен…Не увидеть нам солнца уже никогда…Пьер, дневник у тебя? На груди под рубашкой?..Лучше жизнь потерять нам, чем этот дневник!«Почему нас покинули черные люди?Горе, компасы наши они унесли…Что нам делать? Не видно ни зверя, ни птицы;Только посвист и шорох вверху и внизу!«Пьер, заметил костры? Там наверное люди…Неужели же мы, наконец, спасены?Это карлики… сколько их, сколько собралось…Пьер, стреляй! На костре — человечья нога!«В рукопашную! Помни, отравлены стрелы…Бей того, кто на пне… он кричит, он их вождь…Горе мне! На куски разлетелась винтовка…Ничего не могу… повалили меня…«Нет, я жив, только связан… злодеи, злодеи,Отпустите меня, я не в силах смотреть!..Жарят Пьера… а мы с ним играли в Марселе,На утесе у моря играли детьми.«Что ты хочешь, собака? Ты встал на колени?Я плюю на тебя, омерзительный зверь!Но ты лижешь мне руки? Ты рвешь мои путы?Да, я понял, ты богом считаешь меня…«Ну, бежим! Не бери человечьего мяса,Всемогущие боги его не едят…Лес… о, лес бесконечный… я голоден, Акка,Излови, если можешь, большую змею!» —Он стонал и хрипел, он хватался за сердцеИ на утро, почудилось мне, задремал;Но когда я его разбудить, попытался,Я увидел, что мухи ползли по глазам.Я его закопал у подножия пальмы,Крест поставил над грудой тяжелых камней,И простые слова написал на дощечке:— Христианин зарыт здесь, молитесь о нем.Карлик, чистя свой дротик, смотрел равнодушно,Но, когда я закончил печальный обряд,Он вскочил и, не крикнув, помчался по склону,Как олень, убегая в родные леса.Через год я прочел во французских газетах,Я прочел и печально поник головой:— Из большой экспедиции к Верхнему КонгоДо сих пор ни один не вернулся назад.

Дагомея

Царь сказал своему полководцу: «Могучий,Ты высок, точно слон дагомейских лесов,Но ты все-таки ниже торжественной кучиОтсеченных тобой человечьих голов.«И, как доблесть твоя, о, испытанный воин,Так и милость моя не имеет конца.Видишь солнце над морем? Ступай! Ты достоинБыть слугой моего золотого отца».Барабаны забили, защелкали бубны,Преклоненные люди завыли вокруг,Амазонки запели протяжно, и трубныйПрокатился по морю от берега звук.Полководец царю поклонился в молчаньиИ с утеса в бурливую воду прыгнул,И тонул он в воде, а казалось, в сияньиЗолотого закатного солнца тонул.Оглушали его барабаны и клики,Ослепляли соленые брызги волны,Он исчез. И блестело лицо у владыки,Точно черное солнце подземной страны.

Нигер

Я на карте моей под ненужною сеткойСочиненных для скуки долгот и широт,Замечаю, как что-то чернеющей веткой,Виноградной оброненной веткой ползет.А вокруг города, точно горсть виноградин,Это — Бусса, и Гомба, и царь Тимбукту,Самый звук этих слов мне, как солнце, отраден,Точно бой барабанов, он будит мечту.Но не верю, не верю я, справлюсь по книге,Ведь должна же граница и тупости быть!Да, написано Нигер… О, царственный Нигер,Вот как люди посмели тебя оскорбить!Ты торжественным морем течешь по Судану,Ты сражаешься с хищною стаей песков,И когда приближаешься ты к океану,С середины твоей не видать берегов.Бегемотов твоих розоватые рылаТочно сваи незримого чудо-моста,И винты пароходов твои крокодилыРазбивают могучим ударом хвоста.Я тебе, о мой Нигер, готовлю другую,Небывалую карту, отраду для глаз,Я широкою лентой парчу золотуюПоложу на зелёный и нежный атлас.Снизу слева кровавые лягут рубины,Это — край металлических странных богов.Кто зарыл их в угрюмых ущельях БениныМеж слоновьих клыков и людских черепов?Дальше справа, где рощи густые Сокото,На атлас положу я большой изумруд,Здесь богаты деревни, привольна охота,Здесь свободные люди, как птицы поют.Дальше бледный опал, прихотливо мерцаяЗатаенным в нем красным и синим огнем,Мне так сладко напомнит равнины СонгаиИ султана сонгайского глиняный дом.И жемчужиной дивной, конечно, означенБудет город сияющих крыш, Тимбукту,Над которым и коршун кричит, озадачен,Видя в сердце пустыни мимозы в цвету,Видя девушек смуглых и гибких, как лозы,Чье дыханье пьяней бальзамических смол,И фонтаны в садах и кровавые розы,Что венчают вождей поэтических школ.Сердце Африки пенья полно и пыланья,И я знаю, что, если мы видим поройСны, которым найти не умеем названья,Это ветер приносит их, Африка, твой!