Тень Радуги - Клименкова Антонина - Страница 51

51

Гортензия шагала рядом с тележкой, раскрыв над головой любимый зонт. Узорчатый кружевной купол отбрасывал на лицо мозаику теней и солнечных зайчиков. По другую сторону экипажа шел унылый Мериан. Он-то не считал этот поход приятной прогулкой, справедливо ожидая сомнительные удовольствия странствий вроде грязи на одежде, песка в башмаках, натертых ног, плохо приготовленной пищи на костре и прочих радостей.

Часто их опережали всевозможные возы и телеги — народ продолжал покидать королевство. Приходилось тесниться к обочине. Сидевший в повозках люд без стеснения таращился на странного трехголового коня, временами выкрикивали грубые шуточки и в адрес самой Гортензии и ее зонта. На душе у ведьмы сделалось скверно и тревожно. Да еще Фредерика затянула хором унылую балладу о несчастной любви, привлекая к себе еще больше внимания.

— Цветё-ёт ви-иишня!

— Оо-ой!

— Цветё-ёт ви-иишня! А я зелё-ооная сижу-у!..

— А я вся гру-уустная сижу-у!..

— Да не грустная и зеленая, а печальная!

— "Вся печальная" не поется!

— Да не "вся"!

— А как, местами что ли?

— Давай сначала!

Цветет вишня! Ой! Цветет вишня! А я печальная сижу! Так уж вышло, Эх, так уж вышло — Мой милёнок мне сказал: мол, ухожу! На кого же? Ой, да на кого же? На кого меня ты хочешь променять?! У ней ж ни рожи! Нет ни кожи! Как такую будешь в губы целовать?! Удавлюся! Утоплюся! Будешь ты меня, мой милый, вспоминать! Застрелюся! Отравлюся! Коли, милый, не придешь ко мне опять...

— Пожалуй, нам лучше свернуть здесь, — прервав пение, указала на ответвляющуюся от дороги тропинку Гортензия. — Фредерика, вы сможете тут проехать?

— Да запросто! — заявила Рики.

И драконесса потащила свою колесницу прямо по ломающимся кустам.

— Не зря мы им всё варенье скормили! — глядя на драконессу с уважением, сказал Мериан. Гортензия, хмыкнув, двинулась следом.

Всё же предпочтительнее держаться подальше от многолюдного тракта, мало ли что за народ может им встретится...

***

Дорога до ущелья оказалась неблизкая. То, что в полете на метле отняло бы несколько часов — в пешем путешествии растянулось на три дня. Им пришлось дважды заночевать в лесу — под открытым небом, на жесткой влажной земле, укрываясь лишь парой одеял — но настроению драконессы это ничуть не повредило. В отличие от Гортензии и Мериана, силы которых уже были на исходе.

Гортензия всё еще надеялась отговорить Фредерику от посещения башни некроманта. На привалах, когда Мериан тихо ругался над котелком или мыл в ручье плошки, а драконесса практиковалась в разжигании костров собственным дыханием, ведьма рассказывала своим подопечным ужасные истории о легендарном некроманте. Причем ярких красок она не жалела!

Но все ее старания оказались тщетны. Мериан бледнел и трясся от страха — а у Фредерики глаза разгорались пуще прежнего от желания поскорее заявиться в таинственное логово чародея и обследовать там все темные закоулки!

Впрочем, особо привирать в своих ужасных рассказах ведьме не приходилось. История легендарного некроманта была поистине кровавой и страшной.

Исвирт — так прозвали проклятого колдуна, которого никто из живых никогда не видел. Но который два века назад, в смутную эпоху кровавых междоусобиц между графствами, попытался в одиночку захватить королевство. Он поднимал из земли мертвецов, коих в военные времена было огромное множество, и направлял своих ужасных слуг на деревни и города, изгоняя в панике жителей из собственных домов. Этот чернокнижник был умен и хитер. Стремясь заполучить королевский венец, по поверью обладающий неистощимой волшебной силой, он никогда не шел в бой с открытым забралом, предпочитая действовать чужими руками, высылая сражаться за себя всевозможную нечисть и созданных им демонов. Лишь объединив силы и организовав Гильдию, колдуны королевства сумели противостоять его атакам. В конце концов, ценой невероятных усилий и потерь, они загнали некроманта в горы, в мрачное ущелье Верлис.

Однако уничтожить повелителя смерти было нельзя — никто толком не знал, какими знаниями он сумел овладеть, заглянув по ту сторону жизни. Убив его смертное тело, они выпустили бы его дух на волю — попросту позволили бы ему ускользнуть прямо у них из рук. Смерть не была помехой для этого колдуна, наоборот — это была его родная стихия, дающая ему неисчерпаемые силы. Поэтому Гильдия поступила иначе: они заточили некроманта дважды — наложили заклятье не только на ущелье, где он захватил для своего логова крепостную башню на вершине скалы. Но и заковали чарами его тело, не позволяя умереть естественным образом. Даже спустя столетия, в сгнившем и иссохшемся теле билась в заключении его проклятая душа — и не могла вырваться из оков изношенной плоти и найти успокоение...

Так гласила легенда.

Ведьма не понимала, как колдунам Гильдии удалось наложить чары подобной силы, не видя некроманта и не зная его истинного имени. Тем более она даже не пыталась гадать, отчего башня теперь пустовала. Кроме древних легенд, записанных в хрониках Гильдии, о некроманте не было известно ничего. Желающих посмотреть на башню вблизи не находилось, а жители ближайших селений и раньше предпочитали обходить гиблое ущелье стороной, а уж после того как там заточили колдуна, и вовсе забыли туда дорогу...

Кстати сказать, Гортензии и ее спутникам пришлось изрядно проплутать по лесам и кручам, прежде чем им удалось найти верный путь.

Крепость Верлис оказалась грандиозным сооружением. Она была построена на высокой скале и вонзалась в яркое весеннее небо, точно каменный клык.

— Ничего себе домик! — разинула рты драконесса.

Гортензия тоже подивилась бы открывшемуся виду — если б не пришлось проделать столь утомительный подъем, да еще почти бегом — чтобы поспеть за нетерпеливой драконессой, скакавшей вприпрыжку. Потому любоваться на башню у нее попросту не осталось сил. А все эти противоосадные сооружения и пояса крепостных стен, которые еще предстояло преодолеть, вызывали в ней глухое раздражение.

Чтобы перевести дух после многочасового марша, ведьма решила сделать привал. Да и перекусить не мешало, ибо солнце стояло уже высоко. Они расположились в тени деревьев, лепившихся к крутому склону на узкой скальной терраске — обедали и любовались видом, будто на пикнике, а почти у самых ног обрывалась глубокая расщелина, разрубавшая вершину горы на два неравных пика. Их и возвышающуюся удручающей громадой крепость разделяла пропасть.

Два края расщелины соединял подвесной мост. Достаточно широкий, чтобы проехала повозка — но Гортензия и представить не могла, кто осмелился бы на подобный риск. Пусть над страшной высотой мост удерживали не веревки, а внушительные железные цепи, и полотно из толстых бревен сковывали между собой стальные обручи, однако предчувствие твердило ведьме, что стоит сделать шаг — и всё это сооружение полетит прямиком в преисподнюю.

На этой стороне расщелины мост крепился к двум массивным каменным столбам, а другим концом упирался в просвет между двумя высокими башенками, чуть ли не висящими над обрывом. За башенками моста, как отсюда разглядела Гортензия, шел коридор, ведущий к воротам крепости. Ворота были устроены между следующей парой башен, соединенных по верху аркой крытого перехода. И над этими башнями возвышалась пара угловых башен крепостной стены. А позади тех — вдвое большая! — башня, чье основание было вырублено прямо в монолите скалы. Но и эту твердыню с четырех сторон венчали башенки-контрфорсы.