Тень Радуги - Клименкова Антонина - Страница 56

— Да, но водица могла бы быть и потеплей, — попробовав, проворчала Гортензия.

В тележке отыскалась сменная одежда, прозорливо припасенные банные принадлежности — даже пузырек со снадобьем для волос, придающий блеск и пышность... Снабдив Мериана мылом и мочалкой, ведьма отправила его оттирать от дорожной пыли драконессу. Впрочем, это был лишь предлог. На самом деле она знала, что Фредерика не упустит случая и тоже хорошенько намылит ему шею в отместку.

Для себя же Гортензия присмотрела укромное местечко чуть поодаль: неглубокое песчаное дно, подмытый водой крутой берег, с которого удобно стекал маленьким водопадом ручеек — и вывороченное дерево, нависающее горизонтально над рекой, так что ветвистая крона ширмой прикроет купальщицу.

Повесив на сучок полотенце и свежую сорочку, положила на ствол кусочек душистого мыла. Быстро разделась — и ринулась в реку, пока не передумала. Вошла по пояс — дыхание перехватило от холода. Поспешно пробралась под мягкие струи ручья — там было чуть теплее, вода успела прогреться на мелководье под солнцем. А вот Мериана Фредерика топит в ледяной...

Выстукивая зубами дробь, Гортензия принялась торопливо мыть голову. Она наклонилась низко к воде, распустила волосы по быстрому течению, густо намылила, фыркая и отплевываясь, ругаясь сквозь зубы на зверский холод, зажмурив глаза...

Поэтому не видела, как он появился. Ее длинные волосы, рассеявшись по поверхности воды, дотянулись до ствола дерева — и он не смог преодолеть искушение, принялся ловить пряди, пропускать сквозь пальцы с потоками. Дурачась, провел, едва касаясь влажной кожи кончиками пальцев, по ее спине вдоль позвонков, от шеи до пояса... Гортензия не обратила внимания, посчитав, что задела торчащую ветку дерева, поежилась, поведя плечами.

Когда она нагибалась, ладонь его замирала над самой шеей, но чуть поворачивалась — ловко отдергивалась...

Он любовался изгибами ее тела. Да, юность ее уже прошла. Будь на ее месте простая женщина — смотреть было бы не на что, тем более любоваться. Но она — ведьма, к тому же не обремененная материнством. А ведьмы с возрастом только хорошеют. На то они и ведьмы — кому же знать секреты красоты, как не им? Сбросив поношенную одежду и распустив волосы, она оказалась далеко не так дурна собой, как ей самой мнилось...

— Вот черт... — шипела Гортензия. Терла глаза, плескала водой в лицо — но никак не могла промыть. Ужасно щипало и слезы лились сами собой. Вслепую она потянулась взять полотенце — и неловко задела рукой, ткань соскользнула с сучка, норовя упасть в реку. Но он подхватил вовремя, не позволив намокнуть, подал ведьме. Нашарив наконец-то полотенце, Гортензия вытерла лицо, открыла глаза, проморгалась. Обернулась и тихо вскрикнула, на мгновенье лишившись дара речи.

Прямо перед нею, растянувшись по стволу вывороченного дерева во весь рост, опершись на локоть и подперев кулаком щеку...

— Т-т-ты от-т-тврати-ти-тельный ти-тип! — едва сумела проговорить Гортензия, прижав к груди полотенце и неловко присев.

— Купаешься... — протянул Иризар, жмурясь от отраженных водой солнечных бликов. — Не боишься, что тебя кто-нибудь тут увидит? Например, здешний князь... Слышишь, сигналят его егеря? Где-то здесь, рядом. Охотится на стройных длинноногих ланей.

— Кня-нязь н-на меня и не взглянет! — гневно тряхнула мокрой головой ведьма.

— Хочешь сказать, ты слишком стара и некрасива? Что ты недостойна этого молодого щеголя? — поинтересовался Иризар, укладываясь на живот и положив одну руку под подбородок, другую свесил, рисуя пальцем круги по воде.

— Меня не интересуют ни щеголи, ни... — возвысила дрожащий голос Гортензия.

— Да полно врать! — плеснул ей в лицо демон. — Признайся, ведь тебе хочется, чтобы хоть раз в жизни такой парнишка, как князь, потерял от тебя разум? Ему бы ты позволила похитить свою девичью честь?

— Чушь! Никогда этого не будет! — выпалила ведьма. Схватив мыло и отвернувшись, она замотала волосы полотенцем, с яростью принялась быстро домываться — пусть смотрит, если ему нравится, ее это нисколько не волнует! Тело ее бросало в жар — и от этого она почти не ощущала холода. Хоть какая-то польза...

— Представь только, если бы на моем месте оказался молодой красавец — разве ты повернулась бы к нему спиной? Думаю, ты с визгом побежала бы прятаться в кусты, — продолжал забавляться демон. Ответом ему было раздраженное плескание и пыхтение. — Хотел бы я на это посмотреть...

— Не дождешься, — фыркнула ведьма.

— Почему ты на меня так не реагируешь? Ты не воспринимаешь меня как мужчину? Или понимаешь, что от меня прятаться бессмысленно? Надеюсь, что второе, — изобразил обиду демон.

— А хорошо, что ты сам объявился! — заявила вдруг ведьма. — Я как раз хочу тебя спросить! В крепости в ущелье я видела твои портреты. Множество портретов! С одной и той же женщиной...

— Даже помечтать о красавцах не смеешь? — с жалостью вздохнул демон. И быстро прикрылся от полетевшего в лицо мыла. — А позволь спросить, за каким чертом тебя понесло в Верлис? Что ты там забыла?

— Хотела удостовериться!

— В чем? В том, что легендарный некромант умер? Да никто не живет двести лет!

— Ты — живешь!

— Я — другое дело, я же демон, — ухмыльнулся он. И ведьма, спохватившись, нырнула в воду по плечи.

— Чернокнижник из легенд — и есть та женщина с фресок?

— Удивлена, что это не мужчина? Женщины тоже бывают жестоки. И тоже способны сеять смерть.

— И она сама тебя создала?

— Если ты знаешь ответ, зачем спрашивать?

— Она похитила невинного младенца — и сама убила его?! Принесла в жертву, чтобы вызвать из иного мира твой дух? Ты завладел телом ребенка, и она тебя вырастила? Убийцу, чудовище для своих коварных целей?

— Похитила... — повторил с улыбкой демон. — Ну, в целом ты права.

— А все эти портреты? Кто их писал? Нежели она похищала художников ради своих прихотей?

— Исвирт писала их сама. Нужно же было чем-то занять время!

— Она правда не могла умереть, как обычный человек?

— Ее не смогли уничтожить — все твои чародеи и колдуны королевства вместе взятые! Они не смогли справиться с одной женщиной!

— Она погубила столько неповинных людей — ради одной лишь королевской короны?!

— Ее загнали в собственный замок, как зверя в нору! И запечатали так, чтобы она никогда не смогла выбраться, чтобы ее собственный дом стал ей склепом, где она тлела заживо!

— Но она не сдалась? — наступала Гортензия, позабыв о своей наготе. — Она каким-то образом заполучила младенца — и создала тебя! Ради мести?!

— Она каждый год писала новый портрет, — произнес Иризар, будто не слыша вопроса. — В один и тот же день весны... В такой же день, как сегодня. Она часто отсылала меня прочь, я надоедал ей. И я уходил, на меня не действовало заклятье печати. Но в этот день я всегда возвращался. Я знал, что она ждет меня.

— Каждый год? Но их так много, — тихо переспросила Гортензия. — Значит, она умерла совсем недавно? Сколько же ей было лет...

— Некроманты повелевают смертью, — кивнул Иризар. — Но сама она не желала этого бессмертия.

— Кем же она была для тебя? — прошептала Гортензия. — Госпожой? Матерью? Любовницей?..

— Она была всем для меня! — отрезал демон с горечью. — Я жил ради нее, я с готовностью отдавал ей свою жизнь. Много долгих десятилетий мы были только вдвоем! Но видимо, слишком ей наскучил своей настырностью... Она вышвырнула меня из своей жизни, как надоевшую собаку, предпочтя смерть моему обществу.

Он резко сел. Гортензия отшатнулась, поскользнулась и едва не упала.

— Ты еще не замерзла? — спросил демон.

Сорвав с ветки сорочку, швырнул ведьме в лицо. Подхватив ее, Гортензия... увидела перед собой опустевший ствол, даже ни одна ветка не качалась.

— Опять сбежал?! Гад! Подлец!.. — зашипела она, на окоченевших, не гнущихся ногах выбираясь наконец из ледяного плена реки. — Ну, если заболею! Ну если прострел согнет!..