Тень Радуги - Клименкова Антонина - Страница 68

Иризар отвел взгляд, повернулся к оконному переплету. Этой ночью они оба потратили слишком много сил.

Гилберт поднес к глазам руки — кожа на ладонях и пальцах была красноватой. Он вспомнил, как жгла его рукоять меча — освященное оружие противилось духу, овладевшему им.

— Мне казалось, я больше никогда не смогу взять в руки меч, — признался он.

— Возьмешь. Ты же не хочешь пропустить свой первый турнир.

Иризар распутал на своем запястье цепочку, снял с нее оставленные на хранение амулеты. Возможно, если бы этой ночью они были у графа... Впрочем, это конечно глупости, Исвирт лишь посмеялась бы на любые амулеты. Они задержали бы ее не более, чем на пару минут. Правда, тогда этих минут оказалось бы достаточно... Вздохнув, демон взял руку хозяина и принялся не особенно аккуратно нанизывать перстни на пальцы.

— Будь он проклят, этот турнир! — с глухим отчаяньем ответил Гилберт. — Я трус! Я никчемный глупец... Посмотри, какой из меня рыцарь? Я ни на что не годен.

— Поплачь, Берта, поплачь, — погладил его по голове демон. — Девчонкам вроде тебя слезы к лицу.

— Неужели ты не понимаешь?! Меня убьют на этом чертовом турнире. Я это знаю. У меня нет шанса. Всех этих парней готовили с колыбели, они бывали в сражениях, они знают, что такое война. А я? Отец даже не захотел взять меня с собой оруженосцем.

— Можно подумать, ты и бабочку не придавил за свою жизнь, — хмыкнул демон. Действительно, забавно. Он выжил после встречи с Исвирт — а теперь вот переживает из-за такой малости. Турнир? По сравнению с битвами чернокнижников — это просто детские забавы. Как он этого не понимает? Мальчишка...

— Да, я убивал. Но ты же сам говорил, что я не смогу использовать свою силу в поединке. Иначе меня ждет позорная казнь. Поэтому я боюсь... Боюсь оказаться слишком слабым. Но еще больше боюсь забыться и вспылить, выдать себя... предать всех... Это будет конец всему.

— Ты действительно глуп, — вынужден был признать Иризар. — Ты забываешь, что твоя матушка уже всё приготовила и со всеми договорилась. Страшась ее гнева, никто на ристалище не посмеет тебя и пальцем тронуть. Ну, может быть, зуб сломают или синяк подставят — ради соблюдения традиций. Но ты же нареченный жених принцессы — и хочешь или нет, ты станешь рыцарем, пусть даже против своей воли.

— Против воли меня сделали некромантом. Против воли сделают рыцарем. Против воли — стану королем... — пробормотал Гилберт. — Хотя, какой из меня некромант? Я даже с призраком справиться не сумел.

Иризар пристально посмотрел ему в глаза:

— Ты не знаешь, что за призрак это был.

— Нет, он забыл мне представиться, прежде чем принялся выворачивать душу наизнанку! — буркнул граф.

Иризар отвернулся, взглянул вверх. Золотисто-розовые лучи восходящего солнца, пока еще невидного снизу, уже протянулись от горизонта и коснулись высокого купола храма. Пронзив верхний ряд окон, празднично яркие от витражей, лучи разошлись веером, разноцветными пятнами окрасили своды. Отразившись от позолоты отделки и противоположных стекол, изломанными нитями, словно полет мотылька, заметались под куполом, наполнив храм светом и сиянием.

— Скоро за тобой придут, — напомнил Иризар.

Помрачнев, Гилберт едва подумал о припозднившихся товарищах — как послышался шум шаркающих ног, дверь со стуком распахнулась, и в храм ввалилась веселая компания будущих рыцарей.

— Удачного дня! — коротко бросил Иризар.

И исчез — столь внезапно, что Гилберт, потеряв опору, стукнулся затылком о мраморный подоконник.

— Гад, — ругнулся он беззлобно.

Вскоре за будущими рыцарями прибыл почетный эскорт королевской стражи — во главе с епископом. Добрейшему священнику сам король поручил сопроводить молодых людей к месту празднеств. Эта важная миссия должна была утешить епископа после огорчения из-за отобранной аббатом Хорником чести провести ночную службу.

Снисходительный епископ старательно сделал вид, будто не заметил распахнутой настежь малой двери в воротах храма. Зато поистине отвел душу, когда по дороге до турнирного городка читал будущим рыцарям прочувствованные, хотя и довольно сумбурные наставления на тему моральных обязательств и добродетелей, приличествующих рыцарскому званию.

Ежегодный королевский турнир раскинул свои пестрые, окрашенные в яркие геральдические цвета шатры недалеко от стен столицы, на лугах и пастбищах, покрытых ковром сочной изумрудной травы. Умытое ночным дождем солнце только начало подъем по незабудковой небесной тверди, а уж вокруг ристалища и шатров вовсю бурлила деятельная жизнь.

Ристалище для проведения поединков представляло собой длинную прямоугольную площадку, достаточно просторную для конных выездов, отгороженную крепким забором. На ограде уже начали появляться большие щиты и вымпелы с гербами приехавших потешиться ратной забавой рыцарей. С двух сторон, напротив друг друга, над засыпанной песком ареной возвышались длинные ряды трибун для зрителей. Отдельно был поставлен высокий ступенчатый помост для королевской ложи. С противоположной стороны от ложи располагался въезд на ристалище, ворота украшали флаги королевства на высоких древках, узкие полотнища трепал свежий весенний ветер.

Строители торопливо стучали молотками, как водится, в последнюю минуту доделывая лавки для зрителей, тянущиеся рядами на нижнем ярусе трибун, лесенкой расположенные друг над другом. В то же время на двух верхних ярусах, нависающих широкими балконами над местами для простого люда, служанки уже развешивали на перилах вышитые стяги своих господ, расстилали ковры, расставляли стулья и табуреты, раскладывали подушки.

Вокруг ограды, не боясь попасть под тяжелые копыта, ремесленники разложили на траве свои нехитрые изделия. Торговцы громко зазывали покупателей к кибиткам с товарами. Между шатрами устроились лоточники, бродили коробейники. Покрытые шрамами вольные наемники приглядывали для себя новых хозяев, карманники ощупывали крестьян, заглядевшихся на уличных танцовщиц. Воры бессовестно срезали кошельки с поясов неосторожных дам и девиц, или даже снимали вместе с поясами. Слуги у входов в шатры и палатки чистили парадное платье хозяев, вытащенное из дорожных сундуков. Булочник с окраины столицы привез на ослике корзины с горячими хлебами. Рядом оруженосец чесал жесткой щеткой боевого коня. Вокруг стоял оживленный шум, смех, гомон, выкрики. Пахло влажной землей, медовыми пряниками, конским навозом, мужским потом, женскими духами. Богато одетые и оборванцы, горожане и селяне, сановники и шлюхи, монахи и воры — все сословия и ранги смешались в ярмарочную толпу, радостно предвкушая дневное зрелище и ночное веселье.

Будущих рыцарей препроводили в отдельный шатер, где они могли немного отдохнуть от ночного бдения, облачиться в турнирные доспехи. Гилберта же встретили посланцы герцогини. Сама Изабелла Эбер вместе со своей свитой, включая двух демонов, с нетерпением поджидала у отдельного шатра, приготовленного специально для графа.

— Мой сын! Моё дитя! — воскликнула она, нисколько не стесняясь посторонних. И Гилберту не удалось уклониться от объятий. — Я знаю, ты покажешь себя, ты будешь лучше всех!

И еще раз прижав сына к груди, обдав душным запахом благовоний, щедро источаемым платьем и волосами, прибавила шепотом:

— Прибыл маркиз Ромф. Он согласен, он вызовет тебя на первый поединок. Ты его знаешь, он бывал у меня недавно.

— Этот дряхлый старик?! — изумился Гилберт.

— Не смей так говорить. Маркиз родовит и богат. К тому же, он знал твоего деда. Первый поединок — пустая традиция. Дружеским вызовом маркиз оказывает тебе большую честь, признает равным себе! Как знатнейший из участников, он будет первым выбирать себе соперника, поэтому никто другой тебя вызвать не успеет. Но не вздумай вышибить его из седла! — добавила она полушутя. — Я договорилась о двух ударах копьем вскользь. Не забудь!

Гилберт со вздохом кивнул. Всё шло так, как и говорил Иризар. Впрочем, он и не ждал иного...