Тень Радуги - Клименкова Антонина - Страница 77

Гилберт наблюдал за этими озаряющими ночь всполохами издалека — с откоса возвышающегося над лугом холма. За эти несколько часов, когда следовало подобающе одеться для королевского пира, привести себя в порядок после поединка, он даже не сменил доспехи на придворный костюм. Несмотря на усталость, он не хотел идти в шатер, не желал никого видеть. Просто сидел на траве и смотрел на отблески представления. У ног его примостилась оплетенная лозой откупоренная бутыль. Он еще отхлебнул большой глоток терпкого вина прямо из горлышка, когда заметил в сумраке приближающихся к нему двоих. По пустому желудку разлилось горячее тепло, отдалось в гудящие ноги. А голове зазвенела досада.

Это принцесса Адель в нарядном платье, ужасно смотрящемся на нескладной фигурке, не дождавшись его появления, не испросив позволения отца, покинула пир и отправилась разыскивать жениха. У входа в пустующий шатер она столкнулась с Иризаром и попросила ее проводить. Теперь вот, прихрамывая, карабкалась по склону, опираясь на руку демона, пачкая подол из дорогого желтого бархата о зелень травы...

— Гилберт! Ты здесь, — попеняла с тихой нежностью принцесса. — Ну что такое? Все ждут тебя. Разве ты забыл?

Он не поднялся, не ответил, снова приложился к бутыли.

Обошла сзади — зашелестела трава, зашуршала о накрахмаленные нижние юбки -положила руки ему на плечи, наклонившись, прижалась щекой к горячему виску. Зашептала, точно уговаривая капризного ребенка:

— Идем же, идем! Отцу не терпится назвать нас женихом и невестой перед всем миром. Тетушка Изабель от волнения уже искрошила в крошки две булочки, проглотить ни кусочка не может. Сегодня такой важный день в нашей с тобой жизни...

— Еще одна пытка, — произнес он.

Адель непонимающе отстранилась.

— Ты верно сказал, Иризар: первый поединок — как первая брачная ночь. Только на виду у всех, на глазах тысяч зевак. И на кону — не одна честь, еще и жизнь. Собственная жизнь — в чужих руках. А рисковать всем ты должен по одной только чужой бессмысленной прихоти.

— Ты просто устал. — Она провела пальчиками по его волосам, снова обняла за шею. — Я понимаю, ты взволнован. Я тоже едва не дрожу. Но потерпи немного, это уже совсем не страшно! Отец сегодня так горд тобой, он так ждет этого момента...

— Объявить, что нашелся полоумный жених — подстать кривой принцессе, — хмыкнул Гилберт.

Адель вскинула бровки, выпрямилась.

— Представляю, какие лживые будут у всех лица, когда они услышат эту неожиданную новость! — продолжал он едко выговаривать каждое слово. — Почти что принц женится на почти прекрасной принцессе. Кончится наконец-то давняя затаенная вражда двух королевских родов — побежденного и победившего — и увенчается союзом к обоюдному удовлетворению, во всех отношениях полюбовно. Все кинутся поздравлять смущенную пару, лицемерить перед счастливыми родителями. Придется скрепить сговор печатью поцелуя.

Адель затаила дыхание, на глаза навернулись слезы, в горле сжался тугой, подлый комок.

Резко обернувшись, он притянул ее к себе и, крепко удерживая затылок, запустив пальцы в уложенные волосы, впился в дрожащие губы грубым поцелуем. Она возмущенно забила кулачками по его плечам.

— Пожалуйста! Умоляю! — он схватил ее за руки, сжал в своих ладонях, поднес к губам. — Адель, прошу тебя — уезжай в город! Не оставайся здесь, не выставляй себя на позор, на посмешище перед этой сворой пьяных мужланов. Пусть они злословят обо мне — мне наплевать. Но издеваться над тобой, высмеивать тебя — этого я не смогу стерпеть!

— Я думала... — проговорила Адель, отнимая руки. — Я мечтала, что этот день станет счастливейшим в моей жизни... Но ты... — Голос сорвался, она не смогла договорить. Лишь сглотнула, не стирая, не скрывая покатившихся по щекам слез. И отвернувшись, неловко побежала прочь, вниз по склону, сдерживая рвущиеся из груди всхлипы.

— Берт, ты слишком чувствителен, — хмыкнул Иризар.

Гилберт поднялся.

— Не вмешивайся, — процедил он. — Ты забываешь свое место. Оставь меня! Я уже взрослый мальчик и не нуждаюсь в присмотре. Хватит меня опекать, ходить попятам! Убирайся!

— Как скажешь, господин, — с улыбкой поклонился демон.

Гилберт проводил его взглядом — похоже, демон решил проследить за принцессой. Образцовый слуга.

— И передай моей матери, — крикнул граф уже вслед, — чтобы не разыскивала меня! Я собираюсь напиться впрах! Дабы ничем на этом празднике не отличаться от прочих "благородных рыцарей"!

Вздохнув, он рассеянно пригладил пятерней непослушные волосы. Поднял с земли тяжелую бутыль, взвесил в руке.

Невдалеке внизу из-за ширмы деревьев донесся шум, вспышки зарниц. Видимо, кое-кто из колдовской братии расшалились не на шутку. Из мирного представления поединок перерос в настоящую потасовку. Но блеск молний и всполохи прекратились уже через минуту — подлинные колдовские стычки всегда стремительны и коротки...

Но графа турнир более не интересовал. Перехватив бутыль за горлышко, он с рычанием ударил о ствол ближайшего дерева. Сухая лоза оплетки развалилась кривыми щепками, осколки стекла посыпались в траву. По шершавой коре темным пятном пролилось вино.

Ему следует поспешить, пока решимость не оставила его жалкое, глупое сердце...

Разумеется, король Стефан был крайне огорчен внезапным недомоганием дочери — так доложила ее горничная. Но это не удивительно — бедняжка сильно переживала за своего сердечного друга, переволновалась, а здоровье у нее хрупкое... Он уж стал подумывать, не стоит ли объявить о помолвке в отсутствии молодых, не менее взволнованная Изабелла Эбер всеми силами склоняла его к этому решению.

Однако красноречие герцогини пропало понапрасну. В самый разгар пиршества к правителю подкрался похожий на серую тень монах и кое-что сообщил, нашептав на ухо. Лицо короля озарилось счастливой улыбкой. Тотчас поднявшись с места, он приказал продолжать веселье без него — некие срочные дела потребовали безотлагательного внимания. А наклонившись к сидевшему по правую руку маршалу, радостно сообщил:

— Небеса услышали мои молитвы! Я скоро вернусь, дорогой мой братец, и приведу с собой очень важного гостя!

— Что за таинственность! — засмеялся в ответ герцог. Король ответил лишь многозначительной ухмылкой. — Но... неужели вернулся Лорен? — понял маршал.

— Ничего-то не скроешь от старого друга! — добродушно проворчал король. Но шутливо приложил палец к усам, прося пока оставить радостное известие в секрете. И торопливо удалился в темноту следом за посланцем.

Монах вывел его за пределы шатрового городка, более не проронив ни слова. Осушивший за столом несколько кубков, но не успевший толком закусить, король находился в благодушном состоянии духа. Неожиданная весть заставила радоваться, будто ребенка.

Государь даже не задумался о странных обстоятельствах назначенной встречи — не задав ни единого вопроса, послушно сел в большую карету, запряженную четверкой. В карете не было окон, обитая темной кожей внутренность огромного короба на колесах освещалась парой ламп. Король уселся на сидение в нетерпеливом ожидании.

Прождать пришлось довольно долго. Радостное предвкушение свидания начало постепенно меркнуть, уступая беспокойству. Стефан заподозрил неладное, когда попытался отворить дверцу — но та не поддалась. А на требовательный стук и окрик никто снаружи не ответил. В растерянности государь снова сел.

Неожиданно дверца распахнулась — и внутрь кого-то втолкнули, грубо швырнули на пол между сидениями. Человек со связанными за спиной руками упал на колени. Король невольно вжался в угол — в ноги ему ударилась черноволосая голова пленника. Стефан узнал слугу юного ден Ривэна, в последнее время неотступно следовавшего за графом. Локти и запястья накрепко стянуты ремнями, во рту кляп на впившемся в щеки шнуре.

— И не вздумай дергаться! Не забудь, твои дружки далеко не столь живучи, как ты!