Тень Радуги - Клименкова Антонина - Страница 85

— Не останешься полюбоваться казнью? — спросил дир Ваден, следом за аббатом спустившись с помоста. Барон скривился в презрительной усмешке: тщеславие церковника поистине не ведало границ.

— Не выношу запаха гари, — сообщил Хорник. — Сжигаемые грешники ужасно воняют. Полагаюсь на тебя, брат мой. Меня ожидают более приятные заботы.

Проводив неспешно удалившегося аббата недружественным прищуром, барон повернулся к принцессе.

Адель сквозь пелену слез безмолвно молила Гилберта об ответном взгляде. Но мешали снующие по помосту монахи. Когда же их глаза наконец встретились, она угадала: "Прости меня!" — шевельнулись разбитые в кровь губы. Она хотела закричать в ответ, что она не верит в его виновность! Но Гилберт закрыл глаза, прижался затылком к столбу. Смотреть на приготовления к собственной смерти у него не осталось сил. Он мог больше не бояться — из-за веревок он не упадет, если потеряет сознание.

— Принцесса! — дернув на себя, барон заставил Адель развернуться. — Надеюсь, теперь-то вы поняли, какую ошибку совершили? Предпочли этого преступника мне! Покрыли позором не только свое имя, но королевство...

— Вы! — осеклась она, едва сдерживаясь. — Вы же всё это подстроили?!

— Отнюдь. Я простой человек, я вовсе не всесилен, — не покривил душой барон. — Но в отличие от вас, я не был обманут лживой личиной. Я очень надеялся, что истина, которую вижу я, откроется и вам, принцесса.

Адель отвернулась к помосту, не могла не смотреть — и не было сил это видеть... Подбородок задрожал, она не ощущала катившихся по щекам слез.

— Если... — заговорила она. — Если я соглашусь выйти за вас... стану вашей женой... вы остановите казнь?

Барон громко расхохотался:

— Неужели вы настолько наивны? Вы думаете, после всего этого, — он обвел площадь рукой, — мое предложение к вам останется в силе? Не глупите, принцесса! После такого жениха, последний конюх обойдет вас стороной. Замуж! Ха-ха! Король умер, принц исчез, принцесса опозорена! Да теперь трон может достаться любому — и не придется терпеть в довесок хромоногую уродину!

К костру приблизился монах — с зажженным факелом в руке.

У онемевшей Адель подкосились ноги, но двое монахов крепко держали ее под локти.

— Поджигайте! — крикнул дир Ваден.

Пламя факела трепетало, хворост трещал, но огонь перебираться на костер не желал. Порывы поднявшегося ветра мешали исполнить приказ, казнь затягивалась. Адель неотрывно смотрела на привязанного к столбу. Голова безвольно упала на грудь, ветер настойчиво трепал темные волосы.

— Чернокнижник грозу наворожил! — волнами пронеслось по толпе.

Адель подняла взгляд — небо и вправду почернело. Ветер сгонял тучи в подобие воронки водоворота, смерч этот крутился всё быстрее и быстрее, постепенно накрывая всю площадь.

Из темных небесных глубин полыхнула молния. Следом вторая. И еще, и еще. Невероятные разряды оглушали, молнии били прямо в крыши окрест стоящих зданий, сыпалась черепица, взрывались окна. Молнии били не прекращаясь, ветер рвал с людей одежду, поднял песок с мостовой в воздух, слепил, обжигал горло.

Испуганная толпа кинулась врассыпную, началась невообразимая давка. Сквозь раскаты грома слышались вопли — затоптанных, раненных обломками сыплющихся стен и крыш, пораженных трескучими стрелами молний.

Дир Ваден бросился прочь одним из первых. Его слуги и подручные Хорника не отставали.

Только Адель увидела, что творилось в небе над площадью. Прикрыв глаза полощущимся рукавом, она не могла оторвать взгляда от расщепившегося небесного купола. Воронка мечущихся в круговерти туч расступилась, открыв в центре черный "глаз" в преисподнюю. То были врата в иной мир. Мир духов. Мир мертвых.

С каждым разрядом молнии из врат преисподней на землю прорывались голодные духи. Ударяя в не успевших покинуть площадь людей, молния поражала насмерть — и в тот же миг в оставленное душой тело вселялся голодный дух, превращая мертвеца в безымянную тварь. В чудовище, которое боялись даже самые могущественные колдуны Гильдии...

— Опомнись, принцесса! Нужно бежать!

На плечо Адель легла чья-то рука.

Но вздрогнув, очнувшись от этого прикосновения, принцесса кинулась к помосту. Искры от многочисленных молний попали на хворост — костер запылал в мгновение ока. Просто чудом молнии не поразили высокий столб.

— Я не уйду без него! — упрямо выкрикнула Адель.

Гортензия вздохнула. Она-то знала, что этот мальчишка обвинен вовсе не по ошибке. Он погубил множество людей, приказал своим демонам убить ее саму. Но казнь, костер... Всё это время, пока ведьма стояла здесь, в притихшей толпе, наблюдала за происходящим на площади — откровенно сказать, она не ощутила никакого удовлетворения от подобного "торжества справедливости"... Тем более разве сейчас ведьма может оставить принцессу? Как она будет потом объясняться с его величеством... Адель бесстрашно кинулась раскидывать полыхающий хворост, чтобы пробраться к столбу. И Гортензия поспешила на помощь.

К счастью, у ведьмы нашелся при себе нож, которым можно было разрезать веревки. А в памяти всплыло подходящее заклинание, оно укроет от внимания безымянных тварей.

Тела пораженных молниями людей превращались в чудовища за считанные мгновения. Они неловко поднимались с земли, сгорбленные, волоча руки по мостовой, мотая головами. Их мышцы вспучивались узлами, суставы распухали раздутыми наростами, лица искажались, становясь уродливыми масками — пасти, полные клыков, жаждали человеческой плоти... Даже хорошо, что Адель была полностью поглощена заботой о графе и не обращала внимания на творящийся вокруг ужас. Кот принцессы испуганно жался к ногам ведьмы, вздыбив шерсть и не смея даже шипеть.

Гилберт не пришел в сознание, когда они вдвоем сумели снять его с эшафота. Принцессе и ведьме предстояло каким-то образом унести его с площади, нужно было укрыться хотя бы в соседних домах, далеко они всё равно не смогут уйти. Сделать это оказалось не так-то просто, учитывая, что из хромой девушки помощница получалась неважная.

Гортензия перевела заклятье невидимости на свой зонт — бусины на концах спиц усилили и расширили охранное поле. Теперь было важно не шуметь и уйти с площади побыстрее — мышкой прошмыгнуть мимо корчащихся мертвецов...

— Черт, из-за него же бусину и потеряла, — ворчливо ругнулась Гортензия, заметив, что заклинание несовершенно из-за неровно замкнувшейся линии камешков на спицах зонта.

— Что? — не поняла принцесса.

— Следи за своим котом! — вместо этого ответила ведьма.

— Мэриан, не отставай, — попросила принцесса и без того льнущего к ногам кота.

— Мэриан? — хмыкнула ведьма. — Так вот ты какой.

...Не было никаких сверхъестественных явлений, никаких ужасных знамений, указавших бы на приближающуюся опасность. Небо тогда не почернело от зловещих туч, громы не сотрясли окрестность, не озарился вспышками молний небосвод. Трое демонов появились в короткой галерее, соединявшей две надвратные башни над аркой ворот, совершенно бесшумно. Просто вдруг возникли из пустоты. И никто не заметил их прихода.

В просторном дворе замка, подаренного королем Стефаном своему любимому сыну и наследнику принцу Лорену, — в этом обширном пространстве, заключенном в надежное кольцо крепостных стен, кипела обычная, будничная жизнь.

Снаружи перед воротами, мыча и лениво бодаясь, сгрудилось стадо коров. Вечерело, и пастух спешил загнать скот в хлева — под соломенные крыши деревянных построек, лепившихся изнутри к массивным крепостным стенам. Следом вверх по склону поднималась, растянувшись белой лентой, овечья отара.

С кухни для челяди тянуло вкусным дымком и ароматами готовящегося к ужину рагу, бурлящей наваристой похлебки. Перед распахнутой дверью слуги разделывали свежие туши двух оленей. Лучшие куски откладывали для господского стола, потроха кидали собакам. Свора изголодалась после дневной охоты, бросалась на окровавленные лоскуты с жадностью, с визгом, с рычанием, псы затевали меж собой драки. Рядом вернувшиеся из леса ловцы чистили лоснящиеся бока лошадей, прежде чем отвести в стойла. Стучали железом о сталь оружейники, выправляя снаряжение для замкового гарнизона. Сновали туда-сюда с поручениями мальчики-пажи. Служанки, поленившись выйти за ворота, вытряхивали перины и ковры, поднимая тучи пыли, развешивали на перилах галерей для просушки одеяла, простиранные простыни, не забывая весело переругиваться с неторопливо прохаживавшимися по крепостным стенам стражниками.